В РВИО опубликовали документы о "Плане голода" гитлеровцев
27.01.2026 00:12
Новые документы, опубликованные комиссией Научного совета Российского военно-исторического общества (РВИО) по изучению геноцидов и военных преступлений, раскрывают ужасающие планы гитлеровского режима. В частности, в первый год войны против СССР нацисты намеревались уничтожить голодом до 30 миллионов мирных советских граждан, что свидетельствует о масштабах преступлений против человечности, задуманных оккупантами.
Сегодня, 27 января, исполняется 82 года со дня полного снятия немецко-фашистской блокады Ленинграда — одного из самых трагических и героических эпизодов Великой Отечественной войны. Блокада длилась почти 900 дней, и за это время погибло, по разным оценкам, до 1,5 миллиона человек, в основном мирных жителей, которые мужественно переносили лишения и голод, демонстрируя невероятную стойкость и дух сопротивления. Этот период стал символом мужества и самопожертвования советского народа.
Изучение этих исторических фактов крайне важно для осознания масштабов трагедии, которую пережила страна, и для сохранения памяти о жертвах и героях тех лет. Современные исследования помогают не только восстановить правду о событиях войны, но и служат предупреждением для будущих поколений о том, к каким ужасам может привести политика ненависти и агрессии. Память о блокаде Ленинграда и планах гитлеровцев по уничтожению миллионов мирных жителей должна
Историческая память о блокаде Ленинграда остаётся одной из самых трагичных страниц Великой Отечественной войны, символизируя невероятные страдания и героизм советского народа. На Нюрнбергском процессе советская сторона представила ужасающие данные, согласно которым 97% жителей Ленинграда в период блокады погибли от голода, холода и болезней, что подчеркивает масштаб гуманитарной катастрофы. В октябре 2022 года Санкт-Петербургский городской суд официально признал действия нацистов в период блокады Ленинграда военным преступлением и геноцидом советского народа, что стало важным юридическим и историческим прецедентом.Важную роль в углублении понимания этих событий сыграли члены комиссии, включая руководителя научно-просветительского проекта "Цифровая история" Егора Яковлева и историка Ксению Чепикову. Они обнаружили, перевели на русский язык и тщательно проанализировали распоряжения Экономического штаба "Ост" и приказы вермахта, которые ранее оставались малоизвестными. Эти документы доказывают, что разработанные ещё в мае 1941 года директивы о тотальном ограблении советских земель, известные как "План голода", предусматривали массовое уничтожение населения через искусственно созданный голод, который должен был привести к гибели до 30 миллионов человек уже в осенне-зимний период 1941/42 годов. Этот план последовательно реализовывался во время войны, в частности, поздней осенью 1941 года, силами Экономического штаба "Ост" и вермахта, что подтверждает системный характер нацистской политики геноцида.Таким образом, современные исследования и судебные решения не только фиксируют историческую правду о блокаде Ленинграда, но и помогают осознать масштабы преступлений, совершённых нацистами против советского народа. Эти данные играют ключевую роль в сохранении памяти о жертвах и в воспитании будущих поколений, чтобы подобные трагедии никогда не повторились. Важно продолжать изучение и распространение информации о таких событиях, чтобы укреплять историческую справедливость и уважение к подвигу тех, кто пережил блокаду.В начале мая 1941 года на высоком уровне в Берлине было принято решение, которое предопределило судьбы миллионов людей на годы вперед. 2 мая 1941 года на совещании статс-секретарей германских министерств и ведомств было согласовано, что в третий год войны весь вермахт будет обеспечиваться продовольствием за счёт ресурсов Советского Союза. При этом чиновники открыто признавали, что в результате этой политики неизбежно погибнут десятки миллионов советских граждан от голода. Уже 23 мая 1941 года Герберт Бакке, один из ближайших соратников Адольфа Гитлера и Германа Геринга, представил так называемые "Директивы по экономической политике" — документ, известный как "План голода". В нём подробно описывался механизм систематического ограбления советской экономики и населения. Бакке утверждал, что "великороссы, будь то при царском режиме или при большевиках, всегда остаются главным врагом не только Германии, но и всей Европы". Он также предсказывал, что население СССР, особенно городское, столкнётся с беспрецедентным голодом, в результате которого "многие десятки миллионов людей станут лишними и погибнут либо будут вынуждены переселиться в Сибирь". Эта жестокая политика демонстрирует не только экономическую эксплуатацию, но и идеологическое стремление уничтожить значительную часть населения Советского Союза, рассматривая его как врага и обузу. В итоге, "План голода" стал одним из самых трагичных и циничных эпизодов Второй мировой войны, оставив глубокий след в истории и памяти народов.В преддверии начала Великой Отечественной войны нацистское руководство разработало и внедрило масштабную систему управления оккупированными территориями, направленную на эксплуатацию ресурсов и населения. К этому времени была создана разветвленная структура, получившая с началом военных действий название «Экономическая организация „Ост“», которая стала ключевым инструментом в реализации оккупационной политики. Уже в начале июня 1941 года были подготовлены два основных документа: так называемая «Зеленая папка», содержащая приказы высшего нацистского руководства и детальные инструкции по разграблению захваченных земель, а также «Желтая папка», в которой излагались основные положения «Плана голода» — стратегии систематического лишения продовольствия местного населения. Эти документы служили руководством для руководителей среднего звена, которым предстояло непосредственно организовывать изъятие продовольствия у мирных жителей. Сотрудники Экономического штаба «Ост», вооруженные этими инструкциями, сопровождали вермахт и 22 июня 1941 года пересекли советскую границу, приступая к реализации своей жестокой миссии. Таким образом, экономическая эксплуатация и геноцид населения стали неотъемлемой частью нацистской военной стратегии на оккупированных территориях, что привело к масштабным гуманитарным катастрофам и глубоким социальным потрясениям.В ходе Второй мировой войны методы оккупационной политики на Востоке приобрели особую жестокость и системность, что отражает глубокое пренебрежение к нуждам местного населения. Как отмечает Российский военно-исторический общество (РВИО), уже в первые недели конфликта стало очевидно, что принципы, разработанные Бакке, реализуются без отклонений и с большой строгостью. В документах Экономического штаба "Ост" неоднократно подчеркивается, что немецкие войска и оккупационные администрации, осуществляя масштабный грабеж продовольствия, полностью уклоняются от ответственности за обеспечение питания местных жителей. Более того, в интересах вермахта и Третьего рейха было сознательное стремление к тому, чтобы население потребляло как можно меньше продуктов, что свидетельствует о намеренном создании условий для массового голода и ослабления сопротивления. Уже 8 июля 1941 года штаб "Ост" официально запретил введение продовольственных карточек и других систем снабжения в захваченных городах, что фактически лишило местное население возможности получить хоть какую-то поддержку. Эти меры демонстрируют не только экономическую эксплуатацию, но и стратегию, направленную на подавление и истощение оккупированных территорий, что имело катастрофические последствия для миллионов людей. Таким образом, политика оккупационных властей была не просто безжалостной, но и тщательно продуманной, что делает изучение этого периода особенно важным для понимания масштабов и механизмов нацистской агрессии на Востоке.В условиях оккупации советских территорий во время Второй мировой войны вопрос продовольственного обеспечения населения приобретал критическое значение и жестокие формы реализации. На совещании руководства Экономической организации "Ост", состоявшемся 31 июля, Бакке вновь акцентировал внимание на том, что для снабжения советского населения, а точнее той его части, которую оккупанты планировали использовать для различных работ, выделяются лишь минимальные объемы продовольствия. Основная же масса собранных продуктов направлялась на обеспечение нужд вермахта и на вывоз в рейх, что фактически обрекало местное население на голод и тяжелые лишения.Историки продолжают находить все новые и новые свидетельства систематического геноцида, осуществляемого оккупационными властями, что подчеркивает Российский военно-исторический общественный комитет (РВИО). Одним из ключевых документов, представленных исследователями, является "Особое распоряжение №27" Экономического штаба "Ост" от 26 августа 1941 года. В этом документе практически дословно повторяются положения так называемого "Плана Бакке", который предусматривал жесткое ограничение продовольственных ресурсов для подавляющего большинства жителей оккупированных советских городов. Эти меры приводили к массовому голоду и неизбежной смерти миллионов людей.Таким образом, политика оккупационных властей представляла собой не просто экономическую эксплуатацию, но целенаправленное уничтожение гражданского населения через лишение их элементарных средств к существованию. Подобные документы и факты позволяют современным исследователям глубже понять масштабы и методы геноцида, а также служат важным напоминанием о трагических страницах истории, которые нельзя забывать.В условиях оккупации продовольственное снабжение городского населения находилось под жестким контролем немецких властей, которые сознательно ограничивали доступ граждан к необходимым ресурсам. В официальном документе было подчеркнуто, что немецкие органы власти и учреждения не несут ответственности за обеспечение достаточного продовольствия для жителей городов. При этом объемы поставок продовольствия строго определялись потребностями вермахта и нацистского рейха, которые неизменно ставились выше интересов гражданского населения.Как пояснили в Российском военно-историческом обществе (РВИО), такая политика была обусловлена тем, что все продовольствие, обнаруженное в захваченных городах, немедленно переходило под контроль вермахта и оккупационных властей. Запасы хранились на охраняемых складах и могли распределяться среди населения или поступать в торговые точки и на рынки только по распоряжению чиновников Экономического штаба "Ост". Это означало, что городские жители фактически зависели от решений оккупационных структур, что приводило к систематическому дефициту и ухудшению условий жизни.Таким образом, политика немецких оккупантов в отношении продовольственного снабжения городов была направлена на приоритетное обеспечение военных нужд, игнорируя базовые потребности мирного населения. Это создавало тяжелую гуманитарную ситуацию, усугублявшуюся постоянным контролем и ограничениями, что в конечном итоге отражалось на здоровье и выживании граждан в оккупированных территориях.В условиях оккупации жизнь горожан стала особенно тяжёлой и беззащитной. Большинство жителей, не имея приусадебных участков для выращивания продуктов, оказались в полной зависимости от милости оккупантов, которые преследовали цель радикального уменьшения численности местного населения. Те немногие, кто имел работу, связанную с обслуживанием "немецких интересов", могли рассчитывать на относительно регулярное снабжение продовольствием, тогда как остальные были обречены на голод и лишения.Второй важный источник информации — "Особые распоряжения" №44 Экономического штаба "Ост" от 4 ноября 1941 года — отражает ужасающую реальность того времени. К этому моменту голод охватил большинство оккупированных советских городов, и уже 4 сентября 1941 года были введены максимальные нормы продовольственных рационов для различных категорий населения. Однако, как отмечает Российский военно-исторический общественный комитет (РВИО), эти нормы были совершенно недостаточными для поддержания нормального питания, а на практике горожане и вовсе не получали даже этих минимальных количеств продуктов.Таким образом, политика оккупантов была направлена на систематическое ослабление и уничтожение местного населения через искусственный голод и лишения. Эта трагедия оставила глубокий след в истории и памяти тех, кто пережил эти страшные годы, и служит напоминанием о необходимости защищать права и жизни мирных граждан в условиях военных конфликтов.К середине октября 1941 года ситуация с обеспечением продовольствием среди населения резко ухудшилась, что стало серьезной проблемой для немецкого командования. Согласно отчетам штаба "Ост", все больше рабочих отсутствовали на своих местах по пятницам и понедельникам, так как вынуждены были отправляться в сельскую местность в поисках пищи. Это свидетельствовало о критическом дефиците продовольствия и тяжелом положении трудящихся. Даже те рабочие, чья деятельность была крайне важна для немцев, находились в крайне изнуренном состоянии: их одежда была изношена, питание — недостаточным, что ставило под сомнение их способность эффективно трудиться в зимний период. Многие из них теряли сознание прямо во время работы из-за слабости и истощения. В этих условиях особенно тревожным становился вопрос о состоянии здоровья самых уязвимых слоев населения — детей, пожилых людей и неработающих женщин, которые не имели возможности добывать пищу самостоятельно. Как отмечает Российское военно-историческое общество (РВИО), если трудоспособные взрослые уже находятся на грани выносливости, то о здоровье и выживании остальных членов общества можно только догадываться. Эта ситуация отражает не только гуманитарный кризис, но и серьезные социально-экономические последствия, которые усугублялись во время военных действий и оккупации. В итоге, нехватка продовольствия и тяжелые условия жизни стали одними из ключевых факторов, влияющих на моральный дух и физическое состояние населения в этот период.В условиях жесточайшего дефицита продовольствия во время Второй мировой войны, вопрос распределения питания среди городского населения приобретал критическое значение. Четвертого ноября 1941 года Экономический штаб "Ост" издал "Особые распоряжения" №44, которые существенно снизили максимальные недельные нормы продовольствия для жителей городов. Согласно этим распоряжениям, дневной рацион для тех, кто "выполняет полезную работу", ограничивался примерно 14 граммами мяса, 14 граммами жиров, 214 граммами хлеба и 286 граммами картофеля. При этом в документе особо подчеркивалось, что такой рацион мог быть назначен не более чем 20% городского населения.Кроме того, для людей, занятых на тяжелых и длительных производствах, предусматривались дополнительные нормы питания — до 14 грамм мяса, 7 грамм жиров, 70 грамм хлеба и 143 грамма картофеля в день, но только при условии наличия соответствующих продуктов. Это свидетельствовало о попытках властей обеспечить хотя бы минимальные потребности наиболее трудоспособной части населения, несмотря на острый дефицит ресурсов. Важно отметить, что такие ограничения значительно ухудшали качество жизни большинства горожан, приводя к истощению и снижению трудоспособности.Таким образом, "Особые распоряжения" №44 отражают суровые реалии военного времени и демонстрируют, насколько строгое регулирование продовольствия было необходимо для поддержания функционирования экономики и фронта. Эти меры, хотя и жестокие, были частью масштабной системы распределения ресурсов, направленной на выживание в условиях блокады и ограниченного снабжения. В конечном итоге, подобные нормы питания стали одним из факторов, определявших повседневную жизнь миллионов людей в годы войны.В условиях жесточайшего дефицита продовольствия во время Второй мировой войны население подвергалось строгому контролю за распределением продуктов питания. Для более чем 80% городских жителей, которые не занимались никакой особой трудовой деятельностью, немецкие оккупационные власти устанавливали крайне скудные нормы потребления: не более 10 граммов жиров, 214 граммов хлеба и 286 граммов картофеля в сутки. При этом дети до 14 лет и еврейское население получали лишь половину от этих количеств, что свидетельствовало о систематической дискриминации и тяжелых условиях жизни для уязвимых групп.Сравнивая эти нормы с продовольственным обеспечением в блокадном Ленинграде, можно отметить, что самая низкая суточная норма хлеба в период с 20 ноября по 25 декабря 1941 года составляла 250 граммов для рабочих и всего 125 граммов для служащих, иждивенцев и детей. Несмотря на кажущуюся минимальность, эти нормы были реальными и гарантированными, благодаря беспрецедентным усилиям советских властей и жителей города, которые мобилизовали все свои силы для выживания в экстремальных условиях блокады. Это свидетельствует о важности организованного распределения продуктов и социальной поддержки даже в самые трудные времена.Таким образом, нормы питания в различных оккупированных и блокадных регионах варьировались, но везде отражали суровые реалии войны и оккупации. Ограничения в питании не только подчеркивали тяжесть повседневной жизни, но и оказывали значительное влияние на здоровье и моральный дух населения. Изучение этих норм позволяет глубже понять масштабы гуманитарного кризиса, с которым столкнулись миллионы людей, и важность системной помощи в условиях военных конфликтов.В условиях оккупации население захваченных городов столкнулось с крайне ограниченным продовольственным обеспечением, которое далеко не соответствовало реальным потребностям людей. Согласно документу "Особые распоряжения" №44, указанные нормы продуктов питания представляли собой максимальные недельные рационы, которые ни в коем случае нельзя было превышать. Более того, эти нормы предназначались преимущественно для удовлетворения нужд оккупационной администрации, вермахта и структур рейха, а не для местного населения, что подчеркивает РВИО.Дополнительные материалы из архивов Экономического штаба "Ост" подтверждают, что фактическое количество продовольствия, изъятого на оккупированных советских территориях, а также объем собранного урожая оказались значительно ниже прогнозов, сделанных в мае-июне 1941 года. Вследствие этого планы по поставкам продуктов в рейх выполнялись с большими перебоями и недостаточно полно. В результате местные жители редко получали даже минимальные, установленные максимальные пайки, что приводило к массовому голоду и тяжелым гуманитарным последствиям, отмечают в РВИО.Таким образом, политика оккупационных властей в области распределения продовольствия была направлена не на обеспечение нормального питания населения, а на приоритетное снабжение военных и административных структур. Это привело к систематическому недоеданию и ухудшению условий жизни в оккупированных городах, что стало одной из трагических страниц истории Второй мировой войны на советской территории.В условиях ожесточённых боёв и напряжённой военной обстановки вопрос обеспечения продовольствием как войск, так и гражданского населения приобретал особую актуальность. 4 ноября 1941 года был издан важный приказ Верховного командования сухопутных войск (ОКХ), который стал третьим по счёту документом в этот день и касался пропитания гражданского населения в районах боевых действий. Этот приказ основывался на положениях "Особых распоряжений" №44 и имел решающее значение для организации снабжения на оккупированных территориях.В частности, в документе строго запрещалось передавать населению восточных оккупированных районов продовольствие, предназначенное для снабжения немецких войск. Помимо этого, приказ предписывал провести тщательную разъяснительную работу среди военнослужащих, чтобы они понимали важность выполнения этого распоряжения. Особое внимание уделялось пропаганде: населению должно было быть донесено, что все лишения и трудности, с которыми оно сталкивается, являются результатом действий и политики большевиков, а не следствием военных действий или недостатков в снабжении.Таким образом, данный приказ не только регулировал распределение продовольствия, но и служил инструментом идеологического воздействия на население, направленным на поддержание дисциплины и контроля в тылу фронта. В конечном итоге, эти меры отражали стратегию немецкого командования по максимальному использованию ресурсов для нужд армии, одновременно пытаясь минимизировать влияние на моральный дух солдат и контролируемых территорий.В условиях жестоких военных действий и систематического подавления гражданского населения на оккупированных территориях, пропагандистские заявления нацистов часто служили прикрытием для их преступных действий. Как отмечает Российский военно-исторический общественный комитет (РВИО), подобные высказывания следует воспринимать исключительно как попытку оккупантов снять с себя ответственность за вызванный ими голод и массовую гибель мирных жителей. Эти заявления не имеют под собой никакой объективной основы и являются частью тщательно спланированной информационной кампании, направленной на оправдание бесчеловечных мер.Приказ Главного командования сухопутных войск (ОКХ) был распространён по всем подразделениям немецкой армии и тыловым районам гитлеровских групп армий, что свидетельствует о системном характере политики оккупантов. Уже 6 ноября 1941 года командующий 18-й армией генерал Георг фон Кюхлер, который в январе 1942 года возглавит группу армий "Север" и будет ответственен за блокаду Ленинграда, издал директиву, строго запрещающую перемещения гражданского населения в зоне его ответственности. Этот приказ фактически лишал мирных жителей права покидать свои места жительства, за исключением редких случаев, что не позволяло им искать пищу и спасение в сельской местности.Таким образом, политика оккупантов была направлена на удержание гражданского населения в условиях, близких к гуманитарной катастрофе, что способствовало массовому голоду и высокой смертности. Запрет на перемещения и изоляция городов от сельских районов стали одним из инструментов системного уничтожения населения, что подтверждает жестокий и бесчеловечный характер нацистской оккупационной политики. В конечном итоге, эти меры не только усугубили страдания мирных жителей, но и оставили глубокий след в истории, напоминающий о необходимости тщательного изучения и осуждения подобных преступлений.В период Второй мировой войны решения командования вермахта нередко основывались не только на военных стратегиях, но и на глубоко укоренившихся расистских идеологиях. Хотя фон Кюхлер формально оправдывал свой запрет исключительно с оперативных позиций, он прекрасно понимал, что, запирая жителей оккупированных городов и поселков в их домах и районах, фактически приговаривает их к голодной смерти. Тем не менее его это нисколько не волновало. В тексте своего приказа он прямо заявляет: «Все солдаты должны осознавать, что гражданское население в местности, где мы ведем войну, принадлежит к расово чуждому, враждебно настроенному виду». Такая расистская риторика ясно свидетельствует о том, что нацификация вермахта к осени 1941 года достигла значительной глубины. Готовность командования не просто игнорировать страдания мирных жителей, а фактически уничтожать их обосновывалась не только военными соображениями, но и расово-идеологическими установками. Это подчеркивает, насколько тесно переплетались военная политика и нацистская идеология, что в конечном итоге привело к массовым преступлениям против мирного населения на оккупированных территориях. Историки и исследователи, в том числе РВИО, отмечают, что подобные приказы отражают системный характер преступлений и служат напоминанием о трагических последствиях идеологического фанатизма в военное время.Источник и фото - ria.ru
