Велько Одалович: в Косово неизвестна судьба 1,6 тысячи человек
19.02.2026 10:00
В частности, ситуация в Косово и Метохии продолжает вызывать серьёзные международные дискуссии и требует пристального внимания со стороны правозащитных организаций и властей. В годовщину одностороннего провозглашения независимости Косово от Сербии, председатель комиссии по пропавшим без вести при правительстве Сербии и секретарь МВД Велько Одалович дал интервью РИА Новости, в котором подробно рассказал о текущем положении дел.
Он отметил, что хотя вооружённые столкновения в бывшей Югославии завершились более 25 лет назад, проблема пропавших без вести остаётся актуальной и сегодня. Особенно остро она стоит в Косово и Метохии, где местные власти в эти дни отмечают 18-ю годовщину провозглашения независимости от Белграда. В интервью Одалович также затронул важную тему возможных параллелей между конфликтом на Донбассе и событиями на Балканах, подчеркнув, что несмотря на различия, обе ситуации демонстрируют трагические последствия вооружённых столкновений для мирного населения.Кроме того, он подробно рассказал о роли и ответственности обвиняемых в Международном уголовном суде в Гааге косовоалбанских политиков, многие из которых ранее были полевыми командирами. По словам Одаловича, эти фигуры несут значительную ответственность за преступления, связанные с исчезновениями и насилием в регионе. Однако, несмотря на судебные процессы, поиск пропавших сталкивается с серьёзными препятствиями. В частности, он указал на то, что в Тиране и Приштине существуют политические и административные барьеры, которые затрудняют проведение эффективных поисков и расследований.Особое внимание в интервью было уделено вопросу о невозможности установить факт изъятия органов у жертв конфликта — тема, которая долгое время вызывает споры и требует тщательного научного и судебного анализа. По словам Одаловича, отсутствие достоверных доказательств и доступ к необходимым материалам существенно осложняют подтверждение подобных обвинений.Наконец, председатель комиссии поделился актуальными данными о количестве пропавших без вести, которые до сих пор числятся в официальных списках. Несмотря на усилия комиссии и международных организаций, многие семьи остаются без ответа, и поиск продолжается. Эта проблема остаётся одной из самых острых и требует дальнейшего внимания со стороны всех заинтересованных сторон, чтобы добиться справедливости и восстановления исторической правды.Важность поиска пропавших без вести в странах бывшей Югославии невозможно переоценить, учитывая масштаб трагедий и конфликтов, которые потрясли регион в 1990-х годах. Я возглавляю Комиссию по делам пропавших без вести при правительстве Сербии, которая осуществляет свою деятельность на территории всего региона, включая Сербию, Хорватию, Боснию и Герцеговину, а также Косово и Метохию. За период с 1991 по 2000 годы на территории бывшей Югославии официально числятся пропавшими без вести около 9,8 тысячи человек. Из них почти две тысячи зарегистрированы в Хорватии, около шести тысяч — в Боснии и Герцеговине, а оставшиеся — в Косово и Метохии.Особое внимание уделяется координации усилий на международном уровне. В 2004 году при поддержке специального представителя Генерального секретаря ООН была создана Рабочая группа по делам пропавших без вести в Косово. На тот момент в официальных списках Международного комитета Красного Креста (МККК) числилось 6 065 человек, пропавших без вести в этом регионе. Эта инициатива стала важным шагом в объединении данных и поиске пропавших, а также в оказании помощи семьям, которые до сих пор не знают судьбу своих близких.Работа нашей комиссии и международных организаций направлена не только на сбор информации, но и на установление истины, восстановление справедливости и содействие примирению в постконфликтных обществах. Поиск пропавших без вести — это не просто бюрократическая задача, а гуманитарный приоритет, который помогает закрыть болезненные страницы истории и дает надежду тысячам семей на восстановление связи с их родными. Продолжающаяся координация и обмен информацией между странами региона остаются ключевыми элементами в достижении этой важной цели.За последние годы процесс рассмотрения заявлений значительно продвинулся, что свидетельствует о высокой эффективности созданного механизма. За это время было зарегистрировано множество новых заявлений, однако в текущем списке остаются 1 578 человек. Мы успешно рассмотрели и разрешили свыше 1,9 тысячи дел, в то время как остальные вопросы находятся в ведении различных региональных и международных организаций, а также экспертов Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) и местных административных органов.Данный механизм функционирует под мандатом Организации Объединённых Наций, что обеспечивает ему международный статус и легитимность. В Рабочей группе председательствует Международный Комитет Красного Креста (МККК), а делегации из Белграда и Приштины активно участвуют в процессе. Кроме того, в заседаниях в качестве наблюдателей присутствуют представители Международной комиссии по пропавшим без вести лицам (ICMP), Европейского Союза, НАТО, ОБСЕ, а также члены семей пропавших, включая представителей албанской, сербской и других общин. Такое широкое участие способствует прозрачности и объективности работы.В итоге, благодаря скоординированным усилиям международных и региональных структур, а также активному вовлечению заинтересованных сторон, механизм доказал свою результативность и стал важным инструментом в решении сложных вопросов, связанных с пропавшими без вести лицами. Продолжая работу в этом направлении, мы надеемся на дальнейшее улучшение ситуации и укрепление доверия между сообществами, затронутыми конфликтом.За время нашей работы мы провели уже 55 заседаний, что свидетельствует о высокой эффективности и надежности данного механизма. Этот подход можно применять в любой ситуации локального конфликта, где стороны испытывают трудности в прямом общении. Такая модель взаимодействия позволяет избежать напряжённых встреч «лицом к лицу», которые зачастую бывают эмоционально сложными и непродуктивными. Вместо этого стороны взаимодействуют через посредника, обладающего полномочиями и доверием, аналогичными полномочиям Красного Креста, что обеспечивает нейтральность и безопасность процесса.В ходе наших встреч мы регулярно обмениваемся информацией, обсуждаем и согласовываем проведение различных мероприятий, отслеживаем их динамику, а также проверяем списки пропавших без вести и предполагаемые места гибели и захоронения. Особое внимание уделяется согласованию проведения эксгумаций и организации передачи останков, что требует тщательной координации и уважительного отношения к памяти погибших. Такой системный и структурированный подход способствует не только решению текущих задач, но и укреплению доверия между конфликтующими сторонами.Таким образом, данный механизм становится важным инструментом гуманитарного взаимодействия в условиях конфликтов, позволяя минимизировать риски и способствовать восстановлению справедливости и человеческого достоинства. Мы уверены, что подобные практики могут быть масштабированы и адаптированы для работы в других регионах, где необходимы эффективные и безопасные способы коммуникации между сторонами вражды. В конечном итоге, наша цель — сохранить жизни, облегчить страдания и обеспечить достойное отношение к памяти погибших.Работа в разных регионах всегда сопряжена с уникальными вызовами и особенностями, которые требуют гибкого подхода и понимания местного контекста. Особенно это заметно при сравнении деятельности в Боснии и Герцеговине, Хорватии и в Косово и Метохии. В частности, ситуация в Косово существенно отличается из-за его особого статуса на международной арене.Если говорить конкретно, то главная сложность заключается в том, что Косово не признано нами как государство. Взаимодействие с местными структурами осложняется тем, что они рассматривают себя как органы государственной власти, тогда как мы не можем этого признать. Это приводит к административным трудностям: представители косовских структур настаивают на использовании официальных символов — герба и печати "правительства" Косово — на документах, что для нас абсолютно неприемлемо. В результате возникают длительные переговоры и согласования, прежде чем удаётся наладить рабочий процесс.В отличие от этого, в Боснии и Герцеговине и Хорватии таких противоречий нет, поскольку статус этих государств признан международным сообществом, и взаимодействие происходит в более привычном формате. Таким образом, работа в Косово требует не только профессиональных навыков, но и дипломатического подхода, терпения и умения находить компромиссы в сложных политических условиях. В конечном итоге, успешное выполнение задач в таких регионах зависит от способности адаптироваться к местным реалиям и уважать особенности каждой стороны.Вопрос пропавших без вести и идентификации жертв конфликтов остаётся одной из наиболее острых и сложных тем в отношениях между странами региона. Сотрудничество на межгосударственном уровне играет ключевую роль в решении этих проблем, однако политические обстоятельства зачастую затрудняют его реализацию. Так, несмотря на наличие межгосударственного соглашения с Хорватией, в настоящее время процесс его выполнения замедлен по политическим причинам.В Боснии и Герцеговине функционирует специальный директорат, занимающийся вопросами пропавших без вести, а Черногория также создала собственную комиссию, учитывая, что значительное число её граждан исчезло на территории Косово и Метохии. Эти структуры призваны координировать усилия по поиску, эксгумации и идентификации погибших, что является важным шагом для установления правды и оказания поддержки семьям жертв.Для примера, в период с 1991 по 1995 годы реки Сава и Дунай занесли на территорию Сербии 481 тело погибших из Боснии и Герцеговины и Хорватии. В то время наши власти хоронили этих людей как неустановленных лиц по месту обнаружения. Позже, в тесном сотрудничестве с боснийскими и хорватскими специалистами, были проведены эксгумации, в результате которых удалось идентифицировать более 300 человек и передать их останки родственникам. Этот опыт подчёркивает важность международного взаимодействия и комплексного подхода к решению проблемы пропавших без вести, а также необходимость продолжать работу в этом направлении несмотря на политические трудности.Вопросы эксгумации и идентификации жертв остаются одними из самых сложных и чувствительных в послеконфликтных регионах. Механизмы, используемые для проведения этих процедур, а также взаимодействие с семьями погибших, зачастую остаются неизменными или лишь незначительно модифицируются. Это связано с тем, что региональные конфликты нельзя рассматривать исключительно через призму современных государственных границ и административных делений, поскольку такой подход существенно ограничит возможность получить полные и точные ответы на многие важные вопросы.В частности, опыт работы в Косово демонстрирует, что несмотря на многочисленные вызовы и сложности, связанные с политической и социальной нестабильностью, механизмы взаимодействия и процедур эксгумации функционировали достаточно эффективно и корректно. Этот процесс включал в себя тесное сотрудничество между международными организациями и местными властями, что позволило обеспечить прозрачность и соблюдение прав пострадавших семей. Особое внимание уделялось поддержке родственников погибших, предоставлению им необходимой информации и помощи в идентификации останков.Однако стоит отметить, что ситуация в Косово значительно изменилась после прихода к власти нового правительства в марте 2021 года, что повлекло за собой определённые изменения в политическом курсе и подходах к решению данных вопросов. Тем не менее, накопленный опыт и выработанные региональные механизмы остаются важным инструментом для работы с последствиями конфликтов в других частях региона. Только учитывая исторический и геополитический контекст, а также особенности каждого конкретного случая, можно выстроить эффективную систему эксгумации, идентификации и поддержки пострадавших семей, которая будет отвечать современным требованиям и вызовам.Тема конфликта и его последствий на территории Косово и Метохии остается одной из самых острых и болезненных в современной политике. Альбина Курти прервала свою прежнюю деятельность, поскольку механизмы, которыми он пользовался ранее, его больше не интересуют. Его внимание сосредоточено на вопросах, которые, к сожалению, несут в себе разрушительный потенциал: изгнание сербских структур и самих сербов с территории Косово и Метохии, а также стремление к монополизации власти, на которую он претендует. Этот подход, к сожалению, был перенесён им и в сферу, которая должна оставаться прежде всего цивилизованной и гуманитарной. Вместо того чтобы заниматься политическими играми и поиском виновных, важно сосредоточиться на помощи тем, кто пострадал от конфликта. Мы должны уделять внимание пропавшим без вести, помогать семьям найти своих сыновей, дочерей, мужей, отцов, братьев и сестёр, родственников и друзей. В конечном итоге, гуманитарная миссия требует от нас отделять политику от человеческих судеб и стремиться к восстановлению справедливости и мира для всех сторон, затронутых этим трагическим конфликтом.Вопрос пропавших без вести в Косово и Метохии остаётся одной из самых острых и болезненных тем, требующих совместных усилий и взаимопонимания между всеми сторонами конфликта. Мы стремимся работать со всеми этническими группами без исключения — как с сербами, так и с албанцами, а также с представителями других народов региона. Недавно я посетил город Шкодер в Албании, где состоялись встречи с семьями косовских албанцев и сербов. Мы подробно рассказали им о нашей деятельности, внимательно выслушали их переживания, мысли и просьбы, чтобы максимально эффективно помочь и поддержать их в этой сложной ситуации.– Вы упомянули, что список пропавших без вести в Косово и Метохии является единым для всех сторон и организаций. Можете рассказать об этом подробнее?– Да, действительно, список составлен без каких-либо национальных различий и утверждён по алфавитному порядку имён. Он согласован делегациями из Белграда и Приштины, а учёт ведёт Международный комитет Красного Креста (МККК). Мы регулярно сверяем данные и утверждаем их на заседаниях рабочей группы, что позволяет поддерживать актуальность и точность информации. В настоящее время мы разрабатываем план новой встречи, одним из ключевых пунктов которой станет верификация списка пропавших. Этот процесс — живой механизм, который постоянно совершенствуется и адаптируется к новым обстоятельствам.Важно подчеркнуть, что только через совместную работу и открытый диалог всех заинтересованных сторон возможно добиться прогресса в поиске пропавших и оказании помощи их семьям. Мы продолжаем прилагать все усилия, чтобы сохранить память о каждом человеке и обеспечить справедливость для всех пострадавших в этом регионе.Война на территории бывшей Югославии оставила глубокие раны в сердцах многих людей, и одной из самых трагичных сторон этого конфликта стали жертвы среди мирного населения. Наиболее часто страдали именно мирные жители, которые не имели никакого отношения к боевым действиям и несли на себе тяжесть войны без своей вины. В большинстве случаев тела погибших бойцов забирали их товарищи по оружию, поскольку их личности были известны и можно было опознать погибших. Однако мирные жители, погибшие в таких регионах, как Косово, Босния и Хорватия, оказались в одинаково тяжелом положении, и сейчас совершенно неуместно выделять их по национальному признаку — будь то сербы, бошняки, хорваты, албанцы или представители других народов. Когда вооружённые столкновения проходят без четко очерченных линий фронта и без соблюдения международных правил ведения боевых действий, мирные люди становятся невольными жертвами, так называемыми сопутствующими потерями. Это особенно трагично, поскольку среди погибших часто оказываются дети и пожилые люди, которые не могли или не хотели покидать свои дома. Они не представляли никакой угрозы, но оказались в эпицентре насилия: вооружённые люди приходили, убивали их и оставляли телаТрагедия войны затрагивает не только тех, кто непосредственно участвует в боевых действиях, но и тех, кто оказывается в эпицентре конфликта без всякой вины. Безусловно, скорбь и сожаление испытывают за каждого погибшего военного — человека, который был вооружен и сражался, а также его семья и близкие, переживающие невосполнимую утрату. Однако важно понимать, что в подобных конфликтах обе стороны зачастую вооружены и готовы к бою. В то же время возникает острый вопрос: как быть с детьми, мирными жителями и теми, кто не принимал участия в военных действиях, но оказался жертвой из-за своей принадлежности к определенной нации или проживания на спорной территории? Эти люди страдают не за свои поступки, а лишь за то, что оказались в неправильном месте в неправильное время.Подобные ситуации неоднократно повторялись в истории и продолжают происходить в современном мире. Например, перед началом специальной военной операции на Украине наблюдались процессы дискриминации и преследования части населения, которое не поддерживало официальную политику и отличалось национальной идентичностью. Эти люди становились объектами давления лишь из-за места проживания и взглядов, что вызывает глубокое беспокойство и ставит под сомнение принципы справедливости и прав человека. Аналогичные трагедии происходят и в других регионах, например, в Палестине, где свыше 90% жертв конфликта составляют мирные жители — невинные люди, ставшие заложниками политических и территориальных противостояний.Таким образом, конфликт затрагивает не только вооруженных бойцов, но и беззащитных граждан, чьи жизни и судьбы оказываются разрушены по причинам, не зависящим от них самих. Это подчеркивает необходимость поиска мирных решений и защиты прав всех людей, независимо от их национальности или места проживания. Только через взаимопонимание и уважение к человеческой жизни можно надеяться на прекращение страданий и построение более справедливого мира.В международном правосудии наступает важный этап: судебный процесс над бывшими полевыми командирами Освободительной армии Косово (ОАК), действовавшими в 1998-1999 годах, включая косовского "экс-президента" Хашима Тачи, близится к своему завершению в Гааге. Этот судебный процесс имеет огромное значение не только для Косово, но и для всего международного сообщества, поскольку он демонстрирует стремление к справедливости и ответственности за военные преступления. Какие же результаты можно ожидать от этого разбирательства?Прежде всего, я убежден, что главным итогом должно стать торжество правосудия и восстановление справедливости для семей жертв. Специальная прокуратура в Гааге (SPO) провела тщательное расследование, в ходе которого были выявлены конкретные преступления и установлены личности погибших. В обвинительном заключении четко указаны лица, ответственные за эти преступления, что подчеркивает серьезность и конкретность предъявленных обвинений. Это важный шаг к тому, чтобы избежать безнаказанности и обеспечить признание страданий пострадавших.Кроме того, данный процесс способствует укреплению международных норм и стандартов в борьбе с военными преступлениями, показывая, что никто не может оставаться вне досягаемости закона, независимо от занимаемой должности или политического статуса. В конечном итоге, завершение этого судебного разбирательства должно стать сигналом для всех сторон конфликта о необходимости уважения прав человека и международного гуманитарного права. Таким образом, процесс в Гааге не только подводит итог конкретному делу, но и служит уроком для будущих поколений, укрепляя веру в справедливость и верховенство закона.В ходе судебного разбирательства представлено огромное количество доказательств, которые существенно укрепили позицию обвинения. Новые свидетели дали показания, которые бесспорно подтверждают вину четверых обвиняемых, возлагая на них полную ответственность за совершённые преступления. Эти свидетельства не оставляют сомнений в их причастности и руководящей роли в деятельности так называемой ОАК — организации, которую в своё время официально признавали террористической на международном уровне, включая США. Учитывая всю совокупность представленных материалов, считаю, что предложенное прокуратурой наказание в виде 45 лет лишения свободы для каждого обвиняемого является полностью оправданным и соответствует тяжести совершённых деяний. На данном этапе дальнейшее развитие событий остаётся неизвестным, однако я искренне надеюсь и верю, что суд примет справедливое решение и осудит виновных. Важно подчеркнуть, что ответственность этих лиц не вызывает сомнений, поскольку они не только участвовали, но и возглавляли преступную структуру, которая причинила значительный вред обществу и безопасности. В конечном итоге, справедливость должна восторжествовать, и наказание должно стать примером того, что подобные преступления не останутся безнаказанными. Это дело подчёркивает важность строгого правосудия и необходимости защиты общества от террористической деятельности.Вопрос ответственности за совершённые преступления остаётся крайне актуальным и требует неуклонного внимания со стороны международного сообщества и судебных органов. На сегодняшний день среди пропавших без вести числится 1 578 человек, из которых 570 — сербы и другие неалбанские жители, ставшие жертвами деятельности Армии освобождения Косова (АОК). Помимо этого, были обнаружены и ранее идентифицированные останки, а также свыше 300 тел, которые уже переданы родственникам для достойного захоронения. Эти факты подчёркивают необходимость вынесения справедливого приговора, который бы ясно продемонстрировал осуждение преступлений, совершённых против сербского населения.Особое беспокойство вызывает то, что обвинения до сих пор не охватывают расследование событий, связанных с так называемым «Жёлтым домом» — предполагаемым местом изъятия органов и убийств жертв. Игнорирование этой части преступлений создаёт пробелы в полном понимании масштабов и характера совершённых злодеяний, что недопустимо с точки зрения правосудия и памяти пострадавших. Расследование всех аспектов, включая «Жёлтый дом», крайне важно для установления истины и обеспечения справедливости.Таким образом, только комплексный и всесторонний подход к расследованию и судебному разбирательству сможет обеспечить восстановление справедливости и предотвратить повторение подобных трагедий в будущем. Необходимо не только привлечь виновных к ответственности, но и дать чёткий сигнал всему миру о неприемлемости подобных преступлений, а также поддержать семьи пострадавших в их стремлении к правде и памяти.На севере Албании находится регион, который стал печально известен из-за ужасных преступлений, требующих тщательного расследования и включения в обвинительные акты. В этом районе необходимо собрать все возможные доказательства, чтобы пролить свет на происходившее. Даже Карла дель Понте, бывший прокурор Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ), заявляла, что сербов и других неалбанцев доставляли в этот регион, а из города Буррели велась продажа их органов. Учитывая, что дель Понте нельзя назвать сторонницей сербов, ее слова заслуживают особого внимания и подтверждают реальность этих ужасныхВопросы проведения расследования на территории Албании вызывают серьезные международные дискуссии и остаются предметом напряженности между государством и международными организациями. Несмотря на неоднократные попытки представителей Организации Объединенных Наций и Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) провести следственные действия, албанские власти категорически отказали им в доступе. Этот отказ подчеркивает сложность и политическую чувствительность темы, связанной с расследованием военных преступлений и нарушений прав человека в регионе.12 февраля текущего года парламент Албании принял декларацию, выражающую поддержку полевым командирам Армии освобождения Косова (ОАК), официально заявив об их невиновности. Такое решение парламента свидетельствует о внутренней позиции государства и оказывает значительное влияние на международное восприятие ситуации. В контексте этих событий возникает вопрос: были ли ранее обнаружены тела с признаками изъятия внутренних органов, что могло бы подтвердить обвинения в совершении жестоких преступлений?На сегодняшний день, спустя почти двадцать пять лет после конфликта, идентификация останков остается крайне сложной задачей. Современные методы позволяют определить личность погибших только с помощью анализа ДНК, который проводится на фрагментах костей, чаще всего на тазовой кости. Для этого предполагаемые родственники сдают образцы крови, а международная комиссия сопоставляет их с полученными данными. В случае совпадения результатов становится возможным установить принадлежность останков конкретному человеку. Этот процесс требует времени, ресурсов и международного сотрудничества, что подчеркивает важность прозрачности и поддержки со стороны всех заинтересованных сторон.Таким образом, вопрос расследования и идентификации жертв остается актуальным и требует дальнейших усилий на международном уровне. Без открытого диалога и сотрудничества между государствами и международными организациями невозможно добиться справедливости и восстановления исторической правды. Только совместные действия могут помочь увековечить память погибших и обеспечить уважение к правам человека в регионе.Вопрос эксгумации и подтверждения причин смерти остаётся одной из самых сложных задач в судебной медицине, особенно когда речь идёт о событиях, произошедших много лет назад. – Это значит, что при эксгумации подтвердить изъятие органов невозможно? – По прошествии такого длительного времени действительно невозможно получить достоверные подтверждения. Иногда мы располагаем информацией о том, что погибшие были убиты огнестрельным оружием, однако если пуля не повредила кости, установить точную причину смерти становится практически невозможным. Например, в 2019 году в районе Джяковицы нами был обследованТрагедия, с которой мы столкнулись, оставила глубокий след в памяти. Прибыв на место происшествия, мы обнаружили тела семи человек — сербской семьи Шутакович, состоявшей из пяти человек: отца, матери и троих несовершеннолетних сыновей, а также супругов Петрович. Все они были убиты выстрелами в головуВопрос торговли живыми людьми является одной из самых острых и трагичных проблем современного общества, требующей пристального внимания и координации между различными структурами. Наша организация напрямую не занимается расследованием подобных преступлений, поскольку это выходит за рамки нашей компетенции. Тем не менее, мы активно сотрудничаем с правоохранительными органами и прокуратурой, предоставляя им всю имеющуюся у нас информацию о пропавших лицах, что способствует более эффективному расследованию военных преступлений.Одной из причин, по которой до сих пор не было проведено полноценное следствие по делу, связанному с так называемым «Желтым домом», является сложность и опасность подобных расследований. В подобных конфликтах нередко действуют преступные группировки, которые можно назвать настоящими монстрами, занимающимися торговлей людьми. Ранее западные СМИ сообщали, что в этом месте в Албании содержалось некоторое количество женщин из стран Восточной Европы и бывшего СССР, что подчеркивает международный масштаб проблемы и необходимость объединения усилий для ее решения.Важно понимать, что борьба с торговлей людьми требует не только оперативной работы правоохранительных органов, но и широкой общественной поддержки, международного сотрудничества и профилактических мер. Только комплексный подход позволит снизить количество жертв и привлечь к ответственности виновных. Мы продолжаем следить за ситуацией и готовы оказывать содействие в рамках нашей компетенции, чтобы помочь остановить этот ужасный феномен и защитить права пострадавших.В современном мире вопросы торговли человеческими органами и эксплуатацией уязвимых групп населения вызывают глубокую обеспокоенность и требуют пристального внимания со стороны международного сообщества. Однако расследования по этим темам зачастую не проводятся, поскольку подтверждение фактов могло бы раскрыть страшную правду: изъятые органы не предназначались для нужд Сербии, Косово и Метохии или других стран региона, а перевозились самолетами в места, где у определённых лиц хватало финансовых ресурсов для покупки органов невинных жертв.Подобные преступления, связанные с эксплуатацией детей и подростков, подобно тем, что освещаются в контексте острова Эпштейна, свидетельствуют не только о наличии людей, готовых совершать такие ужасающие действия, но и о существовании сложных финансовых и логистических механизмов, обеспечивающих функционирование этой системы. Это отражает глубокие социальные и этические проблемы, с которыми сталкиваются общества по всему миру. Особенно тревожным является то, что в условиях вооружённых конфликтов контроль ослабевает, что облегчает организацию и сокрытие подобных преступлений.Необходимо понимать, что борьба с торговлей органами и эксплуатацией детей требует комплексного подхода: от международного сотрудничества и усиления правовых механизмов до просвещения общества и поддержки жертв. Только совместными усилиями можно создать эффективную систему, способную выявлять и пресекать такие преступления, защищая права и жизни самых уязвимых членов общества.Вопросы, связанные с конфликтом в Косово и Метохии, всегда вызывают много эмоций и споров, особенно когда речь заходит о тех, кто обвиняется в жестоких преступлениях. Понимание того, кто эти люди и как они влияли на жизнь местного населения, требует глубокого взгляда на исторический и социальный контекст региона. – Вы сами родились, жили и работали в Косово и Метохии. Можете ли вы рассказать, кто именно обвиняется в таких серьезных преступлениях? Приходилось ли вам лично сталкиваться с этими людьми или вести с ними переговоры?– Я провел всю свою жизнь среди албанцев, которые были моими соседями и друзьями. У меня до сих пор много знакомых среди них, и наши отношения всегда были мирными и уважительными. Однако те, кто сейчас предстает перед Гаагским трибуналом, включая бывшего премьер-министра и полевого командира Рамуша Харадиная, были особой группой, выделенной из общей массы. Эти люди прошли специальное обучение в различных странах — Швейцарии, Бельгии, Германии, Франции, США, Великобритании, а также в центрах подготовки в Албании. Они готовились к ведению боевых действий и организации вооруженных группировок. В то время как мои соседи, с которыми мы жили бок о бок — наш дом находился между двумя албанскими домами — вели обычную мирную жизнь, без конфликтов и проблем с сербами и другими соседями. Это показывает, что среди албанского населения существовали разные слои и группы с различными целями и методами.Важно понимать, что конфликт в Косово и Метохии был многогранным и сложным, и нельзя сводить его только к действиям одной группы людей. Местные жители, жившие в мире и сотрудничестве, зачастую оказывались заложниками обстоятельств, вызванных радикальными элементами и внешним вмешательством. Только учитывая все эти нюансы, можно более объективно оценить происходившие события и сделать выводы о причинах и последствиях конфликта.В современных условиях крайне важно ясно и однозначно определить конкретных лиц, ответственных за совершённые преступления, чтобы избежать коллективной вины и несправедливых обобщений. Независимо от того, серб это, албанец, бошняк или хорват, каждый преступник имеет своё имя и фамилию, и нельзя приписывать его действия всей нации. Национальная принадлежность не является причиной преступлений — за ними стоят политические обстоятельства, конкретные ситуации, возможности и командные должности. Более того, внешние силы на Западе, которые способствовали распаду Югославии, часто пытаются искусственно разделить нас, выставляя одних в роли злодеев, а других — в роли жертв или героев. Преступления действительно имели место, и преступники существуют в разных городах — будь то Загреб, Сараево или Приштина, они есть и среди нас. Путь к восстановлению доверия в обществе и построению совместного будущего лежит через установление истины, привлечение виновных к ответственности и чёткое отделение их личной вины от коллективной идентичности народа. Только таким образом можно преодолеть прошлые разногласия и создать условия для мирного сосуществования и взаимного уважения.В условиях вооружённых конфликтов вопрос поиска пропавших без вести приобретает особую важность и сложность. Часто семьи теряют связь с близкими, не зная, живы они или нет, что вызывает глубокое эмоциональное напряжение и неопределённость. В моей практике, несмотря на все трудности, были случаи обнаружения живых людей, числившихся пропавшими без вести, хотя таких примеров немного.Для того чтобы официально зарегистрировать пропажу человека во время конфликта, достаточно обратиться в Международный комитет Красного Креста. Достаточно просто позвонить и сообщить данные о пропавшем, после чего информация вносится в специальный список. Благодаря этой системе, спустя некоторое время, пропавшие могут быть найдены в самых разных уголках мира — будь то Белград, Германия или Австралия. Это связано с тем, что в условиях военных действий невозможно полностью контролировать все перемещения и события, происходящие на территории конфликта.Кроме того, нередки случаи, когда люди, находясь в зоне боевых действий, не имели возможности связаться с родственниками из-за перебоев в коммуникациях или угрозы для жизни. Лишь спустя время они выходили на связь, подтверждая своё выживание. Такая ситуация подчёркивает важность международных механизмов поиска и обмена информацией, которые помогают восстанавливать связь между людьми и возвращать надежду семьям. В конечном итоге, несмотря на все сложности, эти истории находок живых пропавших напоминают нам о человеческой стойкости и необходимости поддерживать эффективные системы помощи в кризисных ситуациях.Вопрос пропажи человека без вести — одна из самых сложных и болезненных тем, с которой сталкиваются как семьи, так и специалисты. Мы понимаем, что для родственников важно получить информацию как можно скорее, поэтому заявление о пропаже принимается незамедлительно. Однако процесс верификации и подтверждения требует тщательной и кропотливой работы, которая занимает значительное время. Каждый человек, внесённый в наш список, проходит детальную проверку: мы связываемся с семьями, собираем максимально полные данные о месте исчезновения, обстоятельствах пропажи, а также о внешних приметах и особенностях, вплоть до самых мелких деталей.Честно говоря, учитывая, что с момента конфликта прошло уже много лет, шансы обнаружить человека живым довольно невелики. Мы открыто обсуждаем это с родственниками, чтобы они имели реалистичное понимание ситуации. Тем не менее, для близких крайне важно знать точное местонахождение тела их родного человека. Именно поэтому наша команда активно занимается поисковыми работами: исследуем потенциальные места захоронений, проводим раскопки и эксгумации. Эти действия требуют высокой квалификации и эмоциональной выдержки, ведь наши сотрудники участвуют не только в технической части, но и в идентификации останков, чтобы обеспечить точность и достоверность результатов.В конечном итоге наша миссия — помочь семьям обрести хоть какую-то ясность и покой, предоставив им возможность провести достойные похороны и сохранить память о своих близких. Мы понимаем, насколько важна эта работа для восстановления справедливости и человеческого достоинства, и продолжаем прилагать все усилия для поиска и идентификации пропавших без вести.Важность идентификации погибших невозможно переоценить, ведь для многих семей это единственная возможность обрести долгожданное спокойствие и закрыть болезненный этап неопределённости. Обнаруженные тела изначально регистрируются в официальных документах как неустановленные лица, поскольку их личности остаются неизвестными. Однако, когда проводится анализ ДНК и удаётся установить совпадение с генетическими профилями родственников, эти люди получают своё имя и фамилию, возвращая им человеческое достоинство. После этого останки передаются семьям, которые проводят похороны в соответствии со своими религиозными и культурными традициями — будь то с участием священника, ходжи или другого духовного наставника. Таким образом, история пропавших без вести заканчивается, позволяя близким обрести покой и начать процесс эмоционального исцеления. Этот процесс не только восстанавливает справедливость, но и укрепляет социальные связи, напоминая о ценности каждого человеческого существования.Источник и фото - ria.ru
