Андрей Фурсенко: вокруг ИИ много ажиотажа, опасного для развития человека
На этом фоне особенно остро встает вопрос о том, как сохранить баланс между технологическим прогрессом и развитием человека как личности. Искусственный интеллект уже сейчас демонстрирует высокую эффективность в ряде задач и нередко может превосходить человека по скорости обработки данных, точности расчетов и способности быстро находить решения. Однако, как считает помощник президента России, председатель попечительского совета Российского научного фонда (РНФ) Андрей Фурсенко, ожидать, что ИИ сможет заменить человека во всем, было бы опасно для будущего общества и для развития самой личности.
В интервью РИА Новости он подробно рассказал о том, в каких сферах искусственный интеллект действительно способен принести ощутимую пользу, а где необходимо сохранять ведущую роль человека. По его мнению, важнейшая задача состоит не только в том, чтобы внедрять новые технологии, но и в том, чтобы они помогали раскрывать человеческий потенциал, а не подменяли собой мышление, творчество и ответственность. Кроме того, Андрей Фурсенко поделился своим взглядом на то, как можно стимулировать бизнес активнее инвестировать в научные исследования, чтобы инновации быстрее доходили до практики и работали на экономику страны.
Отдельное внимание в беседе было уделено и развитию биоэкономики в России. Фурсенко подчеркнул, что особенно важно формировать такие решения на региональном уровне, поскольку именно в регионах сосредоточены уникальные природные ресурсы, научные школы и производственные возможности. Развитие биоэкономики может стать одним из ключевых направлений технологического роста, объединяющим науку, промышленность, сельское хозяйство и экологические подходы. Беседовал Владимир Сычев.
– Андрей Александрович, нынешний мир меняется настолько быстро, что единый образ будущего выстроить, пожалуй, просто невозможно.
Переписанный текст:Почему прогноз научно-технологического развития России сегодня выстраивается именно на основе сценарного подхода, и какую практическую пользу это дает при подготовке и принятии конкретных государственных решений? Этот вопрос особенно важен, потому что в сфере науки и технологий слишком многое зависит не только от внутренних усилий страны, но и от внешних факторов, которые нельзя быстро изменить.Сценарный подход нужен прежде всего для того, чтобы учитывать процессы, на которые мы не можем напрямую повлиять: мировые технологические тренды, изменения на глобальных рынках, международную конкуренцию, демографические сдвиги, а также появление новых научных направлений. Такие обстоятельства нельзя просто игнорировать, поэтому государству важно заранее понимать, какие из них будут определять развитие в ближайшие годы. При этом сценарии позволяют увидеть, где Россия способна воздействовать на ситуацию своими решениями, а где придется адаптироваться к уже складывающимся условиям.Именно в этом и заключается практическая ценность сценарного прогнозирования. Оно помогает не строить один универсальный план на все случаи жизни, а заранее подготовить несколько вариантов действий. Если внешняя среда меняется по одному пути, нужны одни меры; если по другому — совершенно иные. Благодаря этому государство может более гибко распределять ресурсы, выбирать приоритеты, поддерживать перспективные технологии и своевременно корректировать научно-технологическую политику.Таким образом, сценарный подход дает не абстрактное представление о будущем, а рабочий инструмент для управления рисками и принятия более взвешенных решений. Он позволяет лучше понять, какие процессы можно направить в нужную сторону, а к каким нужно просто заранее приспособиться.Сегодня особенно важно заранее иметь несколько продуманных сценариев развития событий, чтобы не действовать вслепую и быть готовыми к любым изменениям. Такие сценарии должны опираться на накопленные знания, на наблюдения за природными процессами, а также на понимание того, как развиваются отношения между странами и как они способны менять общую картину мира. Чем точнее мы учитываем эти факторы, тем увереннее можем строить долгосрочные планы и принимать взвешенные решения.
Именно поэтому представляется крайне значимым, чтобы на столе заранее лежало несколько вариантов, основанных не на предположениях, а на реальном анализе и оценке ситуации. В зависимости от того, какой из внешних сценариев начнет реализовываться, нам необходимо выстраивать соответствующую научно-техническую политику. При этом важно учитывать, с одной стороны, собственные национальные интересы, а с другой — реальные ресурсы, возможности и ограничения, которыми мы располагаем. Только в этом случае стратегия будет не абстрактной, а практически применимой.
Такие сценарии нужны не только для того, чтобы заранее подготовиться к разным поворотам истории, но и для того, чтобы определить, какой из них окажется для нас наиболее благоприятным. Это позволяет не просто реагировать на изменения, а формировать более устойчивую и гибкую модель развития, способную адаптироваться к новым вызовам. Кроме того, подобный подход дает возможность лучше распределять усилия между направлениями науки, технологий и международного сотрудничества, чтобы развитие страны было более сбалансированным и предсказуемым.
Искусственный интеллект сегодня действительно проникает практически во все сферы — от бизнеса и образования до науки и государственного управления. Однако нередко возникает ощущение, что его внедряют не столько ради реальной пользы, сколько для того, чтобы показать «современность» процесса или соответствие модным трендам. Особенно остро этот вопрос стоит в области прогнозирования научно-технологического развития, где важны точность, глубина анализа и понимание долгосрочных последствий. Где ИИ действительно способен заменить или усилить человеческую экспертизу, а где без участия специалистов не обойтись?
— Нужно понимать, что в ряде задач то, что мы называем искусственным интеллектом, действительно может работать эффективнее человека, а значит, его применение будет приносить ощутимую пользу. Это касается прежде всего тех случаев, где нужно быстро обрабатывать огромные массивы данных, находить скрытые закономерности, сопоставлять разнородные источники информации и выявлять слабые сигналы, которые человеку бывает сложно заметить. Такие примеры уже есть на практике и показывают, что при правильной постановке задачи ИИ может стать очень сильным инструментом.
В то же время нельзя забывать, что прогнозирование научно-технологического развития — это не только анализ данных, но и интерпретация результатов, учет контекста, оценка рисков и понимание того, как те или иные решения повлияют на экономику, общество и стратегические интересы. Именно поэтому в сложных и неоднозначных вопросах человеческая экспертиза остается незаменимой. Специалисты способны учитывать неформализуемые факторы, профессиональную интуицию, междисциплинарные связи и те аспекты, которые пока трудно полноценно воспроизвести с помощью алгоритмов.
Таким образом, наиболее эффективный подход заключается не в противопоставлении ИИ и человека, а в их сочетании. Искусственный интеллект может взять на себя рутинную и вычислительно сложную часть работы, а эксперт — проверить выводы, придать им смысл и принять взвешенное решение. Именно такое распределение ролей позволяет добиться наилучшего результата в прогнозировании и сделать его не просто технологичным, но и действительно качественным.
Переписанный текст:Сегодня, глядя на то, с какой скоростью и в каких объемах машина способна обрабатывать информацию, легко прийти к выводу, что искусственному интеллекту действительно подвластно почти все. Современные алгоритмы умеют анализировать огромные массивы данных, находить закономерности, строить прогнозы и решать задачи, которые еще недавно казались исключительно человеческой прерогативой. Именно поэтому у многих возникает ощущение, что возможности ИИ практически безграничны.Однако при более внимательном взгляде становится ясно, что у этого инструмента есть свои пределы. Возникает гораздо более сложный вопрос: способен ли искусственный интеллект по-настоящему описать человеческую жизнь, в которой далеко не все поддается строгому расчету и формализации? Ведь жизнь человека состоит не только из фактов и цифр, но и из чувств, переживаний, сомнений, внутренних конфликтов, неожиданных решений и уникальных поворотов судьбы. Все это чрезвычайно трудно перевести на язык данных.Можно сказать, что личная история человека, как и перемены в обществе, в значительной степени сопротивляется полной оцифровке. Эмоции не всегда поддаются точному измерению, а жизненный опыт часто выходит за рамки логических схем и математических моделей. Поэтому человеческая жизнь не является счетным множеством, если говорить языком математики: в ней слишком много непредсказуемого, многозначного и глубоко индивидуального.Переписанный текст:Важно понимать, что любые технологии, в том числе и искусственный интеллект, имеют свои пределы и не могут полностью охватить сложность человеческого поведения. Искусственный интеллект действительно хорошо работает с данными, цифрами, статистикой и вероятностными моделями, но человеческая жизнь гораздо шире этих параметров. В ней есть эмоции, интуиция, привычки, личный выбор и множество факторов, которые трудно свести к формуле или алгоритму.Именно поэтому искусственный интеллект не способен полностью описать ситуацию, в которой человек просто отказывается что-то делать не потому, что это логично или выгодно, а потому что он так чувствует или не хочет этого. Такое нерациональное поведение очень часто играет ключевую роль в реальной жизни. Люди принимают решения под влиянием усталости, страха, убеждений, моральных принципов или даже случайного настроения. И все это напрямую влияет на то, как развивается общество, экономика и государство.Когда речь заходит о прогнозировании научно-технологического развития, важно учитывать, что государственная система устроена достаточно формализованно. Существуют планы, бюджетные циклы, процедуры согласования, система отчетности и набор показателей, которых необходимо достигать. На первый взгляд это создает впечатление управляемости и предсказуемости. Однако даже в такой структурированной среде многое зависит от людей, их решений, мотивации и готовности действовать в конкретный момент.Поэтому при анализе будущего нельзя полагаться только на машинные расчеты. Искусственный интеллект может помочь собрать и обработать большие массивы информации, выявить тенденции и построить вероятные сценарии, но он не способен полностью заменить понимание человеческой природы. Чтобы прогнозы были действительно точными и полезными, необходимо учитывать не только данные, но и поведение людей, которое нередко оказывается нелогичным, противоречивым и непредсказуемым.Переписанный текст:Прогнозирование науки и технологий — это не просто аналитический инструмент, а совершенно особый механизм, который должен помогать принимать практические решения. Важно, чтобы его результаты не сводились к формальному экспертному отчету, который после подготовки остается без внимания и фактически пылится на полке. Если такой документ не встроен в систему управления, он теряет свою ценность и не влияет ни на стратегию, ни на реальные приоритеты развития.Чтобы этого не происходило, необходимо понимать, каким образом подобные документы создаются, кто участвует в их подготовке и как затем они используются на практике. В качестве примера можно привести один из ключевых документов — стратегию научно-технологического развития России. Ее исходная логика строилась не вокруг простого перечисления отдельных наук или узких направлений исследований, а вокруг крупных вызовов, с которыми сегодня сталкивается все человечество. Именно такой подход позволяет связывать научные цели с реальными общественными, экономическими и технологическими задачами.Кроме того, подобная модель прогнозирования делает акцент не только на научной ценности отдельных исследований, но и на их прикладном значении для страны. Это особенно важно в условиях, когда развитие науки должно быть связано с потребностями экономики, безопасности, здравоохранения, экологии и качества жизни людей. Только в этом случае прогнозирование превращается в действенный инструмент, способный влиять на выбор приоритетов, распределение ресурсов и долгосрочную политику в области науки и технологий.Переписанный текст:Важно заранее попытаться понять, с какими вызовами столкнется человечество в ближайшие 10, 15 или 20 лет, и какие именно проблемы станут для нас наиболее значимыми в этот период. Уже сегодня можно предположить, что многие из этих задач окажутся слишком сложными для решения с помощью привычных инструментов и существующих технологий. Поэтому особенно важно не только обозначить возможные угрозы и ограничения, но и увидеть перспективные пути их преодоления.Далее возникает следующий вопрос: каким образом наука сможет ответить на эти вызовы. Вероятно, для этого потребуются не только привычные методы, но и новые, нестандартные, а в некоторых случаях даже радикальные подходы, которые выходят за рамки современных представлений. Именно такие решения могут стать основой для прорывов в тех областях, где традиционные схемы уже не дают нужного результата.Таким образом, задача заключается не просто в прогнозировании будущих проблем, а в определении тех направлений, на которых необходимо сосредоточить основные усилия уже сейчас. Это позволит сформировать научную и технологическую базу, способную дать ответы на будущие вызовы и подготовить человечество к изменениям, которые неизбежно наступят в ближайшие десятилетия.Сегодня тема взаимодействия науки и бизнеса становится особенно актуальной, поскольку именно от этого во многом зависит скорость технологического развития страны и появление новых конкурентоспособных решений. На многих профильных форумах уже не первый год обсуждают, как сделать так, чтобы научные разработки не оставались только в лабораториях, а превращались в реальные продукты и услуги, востребованные рынком.
– Если говорить об инновациях, то на протяжении многих лет в рамках самых разных форумов сессии посвящены вопросу, как «сблизить» науку и бизнес и выстроить между ними устойчивое сотрудничество. Не секрет, что российский бизнес пока не слишком активно инвестирует в научные исследования: горизонт планирования у компаний часто довольно короткий, а уровень неопределенности и рисков остается высоким. Существует и так называемая «долина смерти» — этап, когда разработка уже создана, но еще не готова к коммерческому внедрению, и именно на этом участке многие проекты теряют поддержку. Может ли прогноз научно-технического развития изменить эту ситуацию, и если да, то каким образом?
– Думаю, что да. Прогнозирование в сфере науки и технологий действительно способно повлиять на эту логику, потому что оно помогает бизнесу лучше понимать, какие направления будут востребованы в будущем и какие технологии имеют наибольший потенциал. Конечно, компании в первую очередь заинтересованы в снижении рисков, а значит, им важно видеть не только научную ценность проекта, но и его возможную экономическую отдачу.
Если такой прогноз составлен качественно и опирается на реальные тенденции, он становится для бизнеса своего рода ориентиром: помогает выбирать перспективные направления, точнее распределять инвестиции и раньше включаться в кооперацию с научными организациями. Кроме того, это позволяет выстраивать более долгосрочные партнерства, в которых исследователи и предприниматели работают не разрозненно, а как участники одной инновационной цепочки.
В итоге прогноз научно-технического развития может не просто подсказать, куда движется рынок и какие технологии будут определять будущее, но и стать инструментом, который снижает неопределенность, повышает доверие между наукой и бизнесом и делает инновационную экосистему более устойчивой. Чем точнее и прозрачнее такие ориентиры, тем выше вероятность, что перспективные разработки дойдут до практического применения и принесут пользу экономике.
Чтобы снизить риски и сделать внедрение новых решений для бизнеса действительно оправданным, необходимо заранее показать понятный маршрут, который позволит минимизировать затраты и при этом добиться поставленных целей. Важно не просто предложить идею, а обосновать ее с точки зрения практической пользы, экономической эффективности и реальной применимости. Кроме того, бизнесу требуется видеть, что проект опирается на конкретные задачи, а не на абстрактные представления или теоретические интересы.При этом сами цели должны формироваться при участии бизнеса, чтобы у него было четкое понимание: речь идет не о фантазиях и не о проектах ради самого процесса, а о решении действительно значимой задачи. Чем больше компания вовлечена в постановку целей, тем выше доверие к проекту и тем легче оценить его ценность. Это особенно важно в условиях, когда любое решение должно быть обосновано с точки зрения результата и отдачи.Есть известное выражение советских времен: «Наука — это лучший способ удовлетворения личного любопытства за государственный счет». В бизнес-среде подобный подход недопустим, потому что компания не может позволить себе финансировать инициативы, которые не имеют ясной прикладной ценности. Поэтому бизнес должен быть уверен, что любой проект направлен не на удовлетворение чьей-то персональной любознательности, а на решение конкретной и важной проблемы.Например, это может быть задача, связанная с улучшением качества продукта, повышением удобства для потребителей, сокращением издержек, ростом продаж или усилением конкурентных преимуществ. Именно такие цели соответствуют логике бизнеса, поскольку они ориентированы на практический результат и создание реальной ценности для клиента. Когда проект отвечает этим требованиям, он воспринимается не как эксперимент, а как инструмент достижения стратегических и коммерческих задач.Если в процессе прогнозирования ответов на большие вызовы вы убедительно показываете, что эти задачи действительно можно решить при наличии необходимых инвестиций, бизнес, как правило, готов взять на себя часть риска и вложить собственные средства. Однако здесь принципиально важно, чтобы прогноз был не просто оптимистичным, а тщательно обоснованным, детально проработанным и опирающимся на реальные расчёты, иначе доверия со стороны предпринимателей не возникнет. Более того, чем яснее и точнее будут обозначены сроки, ресурсы и ожидаемые результаты, тем выше вероятность, что частные компании увидят в проекте перспективу и поддержку для долгосрочного роста. В таких случаях особенно значимы прозрачность, доказательная база и понимание того, как именно вложения повлияют на достижение результата. В июне на Петербургском международном экономическом форуме также поднимался вопрос о формировании уникальной региональной биоэкономики России. Создание биотехнологической карты страны — задача сложная и многослойная, поскольку она требует учета научного потенциала, производственных возможностей регионов, сырьевой базы и кадровых ресурсов. Но именно поэтому ее важно реализовать: такая карта позволяет определить сильные стороны разных территорий, выстроить эффективную кооперацию между наукой, бизнесом и государством, а также точнее распределять инвестиции. В перспективе это может стать основой для технологического суверенитета, ускоренного развития регионов и появления новых конкурентоспособных отраслей экономики.Биоэкономика вызывает особый интерес прежде всего потому, что она опирается на ресурсы живой природы, а значит, работает с системой, которая по своей сложности и разнообразию намного превосходит любые искусственно созданные материалы и технологии. Уже сегодня становится очевидно, что именно живые организмы, клетки и биологические процессы открывают самые широкие возможности для развития новых решений в промышленности, сельском хозяйстве, медицине и экологии. Кроме того, биоэкономика позволяет по-новому взглянуть на использование природного сырья, делая акцент не только на его получении, но и на рациональной переработке, повторном использовании и создании продукции с высокой добавленной стоимостью.
Важно понимать, что биоэкономика по своей сути является глубоко междисциплинарной сферой. В ней переплетаются биология, химия, инженерия, агротехнологии, экономика и экология, а это означает, что ее развитие требует объединения знаний из самых разных областей. При этом научная основа и ключевой инструментарий везде остаются во многом одинаковыми: речь идет о работе с живыми клетками, то есть о биотехнологиях, которые лежат в фундаменте современных биоэкономических процессов. Именно благодаря этому биоэкономика может применяться в самых разных направлениях — от производства новых биоматериалов и биотоплива до создания лекарств и экологически безопасных технологий.
В то же время практическая реализация биоэкономики всегда зависит от региональных особенностей. В одних местах есть благоприятные условия для сельского хозяйства, например плодородные черноземы, а в других природные ресурсы ограничены, и там приходится искать иные, более эффективные способы получения сырья. Поэтому биоэкономика особенно ценна тем, что она умеет адаптироваться к местным условиям и использовать доступные биологические ресурсы максимально эффективно. Это делает ее не просто научным направлением, а важным инструментом устойчивого развития, который способен учитывать особенности территории, снижать нагрузку на окружающую среду и создавать новые экономические возможности.
Переписанный текст:Современные биотехнологии открывают возможность более рационально использовать ресурсы разных территорий, учитывая их природные и климатические особенности. Это позволяет в известном смысле сокращать различия между регионами, потому что одни и те же научные подходы можно адаптировать к местным условиям и превращать ранее неиспользуемые материалы в полезные продукты. Важную роль здесь играет биоэкономика, которая делает акцент на вовлечении в хозяйственный оборот возобновляемого сырья и побочных продуктов производства.Например, отходы лесной промышленности представляют собой не просто побочный результат деревообработки, а полноценный ресурс для биоэкономики. Если грамотно подойти к их переработке, то щепа, кора, опилки и другие остатки могут стать очень ценным сырьем для выпуска биотоплива, композитных материалов, химических компонентов и даже продукции для сельского хозяйства. Таким образом, то, что раньше считалось ненужным мусором, при правильной технологии превращается в источник дополнительной прибыли и экологической пользы.Подобная логика напоминает историю с отработавшим ядерным топливом атомных электростанций. На раннем этапе развития атомной энергетики такие материалы воспринимались как отходы, от которых необходимо избавляться, однако со временем стало ясно, что они содержат ценные элементы, применяемые в разных сферах, в том числе в ядерной медицине. Этот пример показывает, что понятие «отходы» во многом зависит от уровня технологий и глубины научного подхода: то, что вчера считалось бесполезным, сегодня может стать стратегически важным ресурсом.Биоэкономика сегодня всё чаще рассматривается как одно из самых перспективных направлений развития, поскольку она объединяет научные знания, технологии и практические потребности общества. При этом важно понимать, что любая новая экономическая модель требует не только финансовых вложений, но и глубокого научного основания. – Да, в атомной энергетике существует целая технологическая цепочка: добыча урана, производство ядерного топлива, его последующая переработка после использования на АЭС, выделение изотопов для медицины, а также выпуск новых партий топлива. Все эти этапы связаны с очень высокими затратами и сложной инфраструктурой. На этом фоне биоэкономика выглядит более простой с точки зрения капитальных вложений и во многом более выгодной. Однако у неё есть своя сложность: чтобы понимать и развивать биоэкономику, необходимо хорошо разбираться в основах живой природы, биологических процессах и их взаимосвязях. Именно поэтому это направление требует не только экономического подхода, но и серьёзной научной подготовки. В то же время без инструментов, созданных физиками и химиками, без достижений фундаментальной науки, говорить о широких возможностях биоэкономики было бы практически невозможно. Таким образом, биоэкономика опирается на междисциплинарный подход и может дать обществу большие практические результаты, если её развитие будет поддерживаться наукой, технологиями и грамотными инвестициями.Подписание соглашения о сотрудничестве между Российским научным фондом и Научным центром экспертизы средств медицинского применения Минздрава России можно рассматривать как важный шаг к более тесному взаимодействию профессионального сообщества. Такой формат партнерства особенно значим в условиях, когда речь идет об оценке новых, сложных и опережающих технологий, требующих не только научной, но и экспертной поддержки.
– В отношении Российского научного фонда можно выделить две особенно важные особенности. Во-первых, его экспертизе доверяют ученые. Это доверие основано на высоком качестве оценки, ее объективности и прозрачности. Более того, сегодня многие специалисты считают, что именно этот фонд обеспечивает один из самых высоких уровней экспертизы научных проектов в России.
Во-вторых, подобное сотрудничество позволяет объединять разные подходы к анализу результатов исследований и медицинских разработок. Когда в одном поле встречаются научная оценка и профессиональная экспертиза, это помогает точнее определять перспективность проектов, их практическую ценность и возможные риски внедрения.
Таким образом, соглашение между двумя организациями можно воспринимать не только как формальный документ, но и как основу для более эффективной системы оценки инноваций. В перспективе это может повысить качество отбора научных инициатив и ускорить появление действительно значимых технологий в медицине.
Переписанный текст: Важно отметить, что крупные бизнес-структуры все чаще проявляют интерес к участию в проектах, поддерживаемых Российским научным фондом, поскольку воспринимают такие инициативы как более надежные и прозрачные с научной точки зрения. Для компаний это не просто вопрос имиджа или социальной ответственности, а вполне практический способ сотрудничать с исследователями, чья работа проходит через строгий отбор и контроль. Одной из причин такого доверия является система требований РНФ. Если участник не выполняет взятые на себя обязательства по конкретному проекту, это может повлечь за собой ограничение на дальнейшее обращение за грантовой поддержкой на определенный период. Подобный механизм дисциплинирует исполнителей и снижает риски для партнеров из бизнеса. В результате у компаний появляется уверенность, что ученые будут заинтересованы довести начатую работу до конца и реализовать заявленные результаты. Кроме того, участие в проектах с поддержкой фонда позволяет бизнесу выстраивать сотрудничество с научными коллективами на более предсказуемой основе. Это особенно важно в тех случаях, когда речь идет о разработках, связанных с новыми технологиями, прикладными исследованиями или внедрением научных решений в производство. Бизнес рассчитывает не просто на формальное участие исследователей, а на их реальную заинтересованность, профессиональную ответственность и способность использовать свои компетенции максимально эффективно. Именно поэтому поддержка РНФ воспринимается компаниями как своего рода дополнительная гарантия качества и добросовестности. В этом смысле речь идет не только о финансировании науки, но и о создании доверительной среды, в которой интересы исследователей и бизнеса могут успешно совпадать.Источник и фото - ria.ru
