СВР раскрыла протоколы допросов племянника Гитлера в советском плену
Служба внешней разведки России обнародовала архивные протоколы допросов Лео Раубаля — племянника главаря Третьего рейха Адольфа Гитлера, который в годы Великой Отечественной войны оказался в советском плену под Сталинградом. В этих материалах он охарактеризовал разгром немецких войск на Волге как беспрецедентное поражение, не имеющее аналогов в истории. С документами ознакомилось РИА Новости.
Публикация подобных архивов позволяет глубже понять не только ход Сталинградской битвы, но и то, какое впечатление она произвела на представителей нацистской верхушки и их окружение. Историки отмечают, что подобные свидетельства особенно ценны, поскольку передают оценки событий из первых уст и помогают точнее восстановить атмосферу тех трагических месяцев.Двадцать второго июня исполнится 85 лет со дня начала Великой Отечественной войны. В России эта дата отмечается как День памяти и скорби — день, когда страна вспоминает миллионы погибших, героизм защитников Отечества и цену, которую советский народ заплатил за Победу. Этот день напоминает о необходимости бережно хранить историческую память и передавать её следующим поколениям.Сталинградская битва, завершившаяся 2 февраля 1943 года, стала одним из самых значимых и переломных событий Второй мировой войны. Именно после этого сражения стратегическая инициатива окончательно начала переходить к Красной армии, что существенно изменило весь дальнейший ход боевых действий на советско-германском фронте. Этот успех стал результатом не только героизма советских солдат и командиров, но и тщательно продуманной военной операции, которая была направлена на окружение и разгром крупной группировки противника. По масштабам, ожесточённости и военно-политическому значению Сталинградская битва не имела равных среди предыдущих сражений мировой истории. В ходе Сталинградской наступательной операции германские войска и их союзники из Италии, Румынии, Венгрии и Хорватии понесли колоссальные потери — около 1,5 миллиона человек. Это поражение стало тяжелейшим ударом для стран блока Оси и вызвало в Германии впервые за годы войны объявление национального траура. Сталинград показал, что нацистская военная машина может быть остановлена и сокрушена, а победа Красной армии стала символом стойкости, мужества и исторического перелома в войне.
Согласно специальному сообщению НКВД СССР от 17 марта 1943 года, несколькими днями ранее, в конце февраля, советскими органами было установлено, что в лагере №108/10, где содержались немецкие военнопленные, захваченные в ходе Сталинградской битвы, находится Лео Раубаль — племянник Адольфа Гитлера. В документах он фигурировал как бывший начальник колонны боеприпасов зенитного дивизиона 93-й дивизии 6-й армии вермахта, лейтенант 1906 года рождения. В плен Раубаль попал в январе 1943 года. На допросе он не стал отрицать своего родства с Гитлером и подтвердил, что является сыном Ангелы Раубаль — сводной сестры фюрера.
Отмечалось также, что после выяснения личности Раубаль был доставлен в Москву и помещён во внутреннюю тюрьму НКВД СССР на Лубянке. Его дело было передано в ведение 2-го, контрразведывательного управления НКВД, что свидетельствует о повышенном интересе советских спецслужб к этой фигуре. Подобные случаи рассматривались особенно тщательно, поскольку родственники Гитлера могли обладать сведениями о его окружении, семейных связях и личной жизни, представлявшими интерес для следствия и разведки.
История Лео Раубаля наглядно показывает, что в условиях войны даже лица, не занимавшие высших политических постов, могли оказаться в центре внимания государственных органов из-за своего происхождения и возможной информационной ценности. Для НКВД подобные пленные были не только военными противниками, но и источниками потенциально важной оперативной информации, которая могла использоваться как в контрразведывательной работе, так и в пропагандистских целях.
В дальнейшем был подготовлен совместный рапорт руководителей 1-го Управления НКВД, занимавшегося внешней разведкой, Павла Фитина и 2-го Управления НКВД Петра Федотова на имя заместителя наркома внутренних дел СССР Всеволода Меркулова. Этот документ отражал результаты допросов Раубаля, проведенных сотрудниками внешней разведки, и содержал важные сведения о его биографии, связях и поведении во время следствия. Подобные материалы в тот период имели большое значение, поскольку позволяли сопоставлять показания, полученные из разных источников, и уточнять данные о фигурах, находившихся в поле внимания советских спецслужб.
В рапорте сообщалось, что Раубаль, по его собственным словам, в свое время неоднократно встречался с Гитлером. Эта деталь привлекала особое внимание, поскольку могла свидетельствовать о его личной осведомленности о круге лиц, связанных с нацистским руководством. Кроме того, в документе подчеркивалось, что Лео Раубаль был человеком развитым и образованным, а на предварительном допросе в 1-м Управлении придерживался официальной версии, принятой в Германии, когда рассказывал о своих родственниках. Такое поведение, как отмечалось в тексте, могло говорить о его осторожности, стремлении избегать противоречий и желании выстраивать показания в соответствии с политически допустимой линией.
Таким образом, рапорт не только фиксировал содержание допросов, но и давал сотрудникам НКВД повод для более глубокого анализа личности Раубаля, его возможной роли и степени достоверности его свидетельств. Подобные служебные документы становились важной частью разведывательной работы, помогая формировать более полное представление о людях, связанных с высшими кругами нацистской Германии.
Кроме того, в документе было предложено не прекращать работу с Раубалем и продолжить получение от него максимально подробных сведений. Особый интерес представляли детали, связанные с прошлым Гитлера, его личной жизнью, характером, повседневными привычками и особенностями поведения. Отдельно требовалось более точно определить круг ближайшего окружения фюрера, собрать характеристики на этих людей и установить, какие отношения связывали Гитлера с каждым из них. Не менее важным считалось выяснение того, как была организована охрана Гитлера, а также какой порядок поддерживался в его резиденции и кто отвечал за соблюдение режима.В этой связи особую ценность имели любые сведения, способные дополнить общую картину жизни и окружения нацистского лидера. Подобные данные позволяли не только лучше понять личность Гитлера, но и восстановить систему его повседневной безопасности, а также выявить внутренние механизмы функционирования его ближайшего круга. Таким образом, работа с Раубалем рассматривалась как важный источник информации, имевший значение для дальнейшего изучения фюрера и его окружения.Предварительные допросы Раубаля 22 и 27 марта 1943 года лично проводил начальник 1-го (германского) отдела 1-го Управления НКВД — выдающийся советский разведчик Александр Михайлович Коротков (1909–1961). Именно он руководил этим этапом работы, стремясь получить наиболее полные и достоверные сведения.Накануне войны Коротков, ранее занимавший пост заместителя резидента в Берлине, сумел заново наладить контакты с наиболее ценными источниками советской внешней разведки, действовавшими в столице Третьего рейха. Этот шаг был особенно важен, поскольку именно такие каналы позволяли получать сведения не только о политической обстановке, но и о внутренней жизни нацистского руководства, его окружении и возможных слабых местах. В одном из рапортов, позже опубликованном и адресованном Фитину и Федотову, Коротков отдельно высказался о Раубале, подчеркивая значимость этой фигуры для разведки.По его мнению, военнопленный Раубаль, несомненно, располагал важной информацией, по крайней мере о личной жизни Гитлера, а также о составе его ближайшего окружения и распорядке в его резиденциях. Именно поэтому, писал Коротков, этот человек заслуживал самого пристального внимания. Подобные сведения могли представлять серьезную ценность для аналитиков, поскольку детали повседневной жизни лидера Третьего рейха нередко помогали лучше понять его привычки, связи и образ мышления.Кроме того, Коротков отмечал, что племянник фюрера не производит впечатления убежденного нациста-фанатика. Такая характеристика делала Раубаля еще более интересным для разведки, поскольку люди, не до конца связанные идеологической преданностью режиму, могли оказаться более склонными к откровенности или сотрудничеству.Судя по не зафиксированным в протоколе ответам Раубаля, его поразило то, насколько представления о русском плене, сложившиеся в немецкой пропаганде, расходятся с действительностью. В отчете подчеркивалось, что он с удивлением воспринимал сам факт содержания в плену и, по-видимому, не ожидал увидеть столь серьезное расхождение между пропагандистскими заявлениями и реальной ситуацией.
Кроме того, Раубаль оценивал разгром немецкой армии под Сталинградом как беспрецедентную в истории катастрофу. По его мнению, это поражение нельзя было свести лишь к утрате войск или потере территории: оно имело гораздо более широкий и символический масштаб, затрагивая престиж германской армии и общее восприятие войны.
Он охотно вступал в разговор и отвечал на вопросы, однако в своих показаниях старался придерживаться тех официальных версий, которые распространяли германские власти. Особенно это касалось вопросов, связанных с личной жизнью фюрера и его семьи. Так, говоря о смерти сестры Гитлера — Ангелы Раубаль, он воспроизводил именно ту интерпретацию событий, которая соответствовала официальной линии.
Подобная осторожность в высказываниях показывает, что Раубаль, несмотря на готовность к беседе, оставался в рамках дозволенного и избегал откровенных расхождений с нацистской версией событий. Это делает его показания важным, но одновременно и весьма характерным источником, отражающим не только личные впечатления, но и влияние пропаганды на восприятие происходящего.
Ангелу, или Гели, Раубаль — женщину, к которой Гитлер испытывал сильную привязанность, — 18 сентября 1931 года обнаружили застреленной в его мюнхенской квартире. Этот трагический эпизод до сих пор остается предметом споров и породил несколько версий произошедшего. Историки и исследователи выдвигали предположения о самоубийстве, а также о несчастном случае, связанном с неосторожным обращением с огнестрельным оружием.По данным фотокопий протоколов допросов, Лео Раубаль настаивал именно на версии случайной гибели сестры. Он утверждал, что смерть могла наступить в результате неумелого обращения с ручным оружием, а не в результате намеренного действия. Подобные свидетельства лишь усиливают неоднозначность этой истории и показывают, насколько мало однозначных ответов сохранилось по данному делу.Кроме того, Раубаль сообщал, что впервые познакомился с Гитлером в 1922 году в Вене. Последняя их краткая встреча, по его словам, состоялась в 1942 году в Берлине — уже после очередного заседания Рейхстага. Эти сведения помогают лучше понять круг личных связей, окружавших Гитлера, и контекст событий, связанных с семьей Раубаль.Раубаль упоминал, что после 1933 года, когда Гитлер пришёл к власти в Германии, он неоднократно отправлял ему поздравительные письма по различным поводам, однако ни одного ответа так и не получил. Это, по его словам, показывало не только полное отсутствие личного контакта, но и то, что его обращения к родственнику фактически оставались без внимания. Кроме того, Раубаль рассказывал, что из ближайшего окружения Гитлера он лучше всего был знаком с бывшим личным секретарём фюрера и заместителем Гитлера по НСДАП Рудольфом Гессом, а также с казначеем нацистской партии Францем Шварцем. Через эти связи он, по-видимому, имел некоторое представление о внутренней жизни партийной верхушки. Отдельно он подчёркивал, что лично знал рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, а с другими видными деятелями Третьего рейха — Йозефом Геббельсом, Германом Герингом, Йоахимом фон Риббентропом и Мартином Борманом — был знаком лишь поверхностно. Таким образом, его контакты с руководством нацистской Германии были ограниченными и носили преимущественно эпизодический характер.Советская внешняя разведка сверяла показания Лео Раубаля о родственниках Гитлера не только с другими оперативными материалами, но и с авторитетными историческими источниками. В частности, использовалась двухтомная биография Адольфа Гитлера, написанная немецким журналистом Конрадом Гейденом, который после прихода нацистов к власти был вынужден покинуть Германию. Это исследование было опубликовано в 1936–1937 годах в Швейцарии, а затем вышло также в США, Великобритании и Франции, что делало его широко известным и доступным для сопоставления.Как отмечал Коротков в отдельной справке в марте 1943 года, имя самого Лео Раубаля в этой книге не фигурировало. Тем не менее сведения, которые он сообщал, представляли интерес для проверки и уточнения биографии нацистского лидера и его семейных связей. Подобная работа позволяла не только оценивать достоверность показаний, но и выстраивать более полную картину окружения Гитлера, его происхождения и личной истории.По результатам контактов и анализа сведений, полученных от Раубаля, в июле 1943 года была подготовлена итоговая обобщающая справка, также подписанная Коротковым. Этот документ стал частью более широкой аналитической работы разведки, направленной на систематизацию и проверку информации о ближайших и дальних родственниках Гитлера, а также на углубленное изучение его личного и семейного прошлого.Раубаля подробно допрашивали о частной жизни Гитлера, его повседневных привычках, личных пристрастиях, а также о том, какие отношения у него складывались с руководителями государства и нацистской партии Германии. Отдельное внимание следователи уделяли вопросам, связанным с охраной Гитлера, и людям, входившим в его ближайшее окружение. Все эти сведения, как отмечалось в документе, были важны для составления более полной картины о том, как был устроен круг общения и система личной безопасности нацистского лидера.В показаниях Раубаль, как подчеркивал Коротков, не сообщил ничего принципиально нового по сравнению с уже имевшимися агентурными материалами и опубликованными источниками. Он либо ссылался на то, что редко видел своего дядю, либо ограничивался официальными версиями, стараясь не углубляться в неудобные детали. Исключением стали лишь сообщения о связи Гитлера с некой Браун, а также несколько скандальных эпизодов, которые могли скомпрометировать отдельных представителей его окружения. Речь шла о Еве Браун, любовнице Гитлера, с которой он был знаком с 1929 года.В подобных делах особенно важно не ограничиваться лишь формальными показаниями, поскольку за внешней сдержанностью нередко скрываются сведения, имеющие большое значение для следствия и исторической оценки событий. Именно поэтому к словам Раубаля относились с осторожностью и пытались понять, действительно ли он сообщил все, что знал. Как сообщал Коротков, после разговора Раубаль остался на прежних позициях и утверждал, что больше ему ничего неизвестно. Однако опытный разведчик не поверил, что этим он исчерпал весь объем информации. В своем документе Коротков прямо отмечал: «Следует, однако, считать, что Раубаль рассказал далеко не все, что он знает».
Лео Раубаль был фигурой, связанной с трагическими событиями войны и послевоенного времени. В 1949 году военный трибунал войск МВД Ивановской области признал его соучастником преступлений нацистов, совершенных на советской территории, и приговорил к 25 годам лагерей. Такой приговор отражал не только юридическую оценку его действий, но и общий характер послевоенного правосудия, когда расследовались многочисленные преступления, совершенные оккупационными властями и их пособниками. Раубаль входил в число немецких офицеров и генералов, осужденных в СССР, а в 1955 году был освобожден вместе с другими заключенными после первого официального визита в Москву канцлера ФРГ Конрада Аденауэра.
Эта история показывает, насколько тесно в послевоенные годы были связаны разведывательная работа, судебные решения и политические переговоры между государствами. Судьба Раубаля стала частью более широкого процесса пересмотра отношений между СССР и ФРГ, в котором одновременно учитывались и вопросы справедливости, и дипломатические интересы, и судьбы военнопленных и осужденных.
В последние дни войны судьбы людей и ход мировой истории сошлись в одном месте — в осажденном Берлине, где решалась участь нацистской Германии. 29 апреля 1945 года Адольф Гитлер и Ева Браун официально вступили в брак в бункере фюрера, когда советские войска уже вели бои в столице рейха. Спустя всего сутки оба покончили с собой, завершив трагический и символический финал нацистского режима.
В те же дни, когда Германия уже была обречена на капитуляцию, особую роль сыграл советский разведчик Александр Коротков. В самом конце Великой Отечественной войны он возглавил группу, отвечавшую за обеспечение безопасности немецкой делегации на церемонии подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии. 8 мая 1945 года Коротков находился рядом с представителями германского командования и стоял за спиной генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, который поставил подпись под историческим документом, закрепившим поражение Третьего рейха.
Эта миссия требовала не только профессионализма, но и предельной выдержки: советские сотрудники должны были гарантировать порядок и исключить любые провокации в момент, когда решалась судьба послевоенной Европы. Сам факт присутствия Короткова на такой церемонии подчеркивает доверие к нему как к опытному разведчику и организатору.
После окончания войны его карьера продолжилась на высоких должностях в системе советских спецслужб. Коротков стал заместителем начальника советской внешней разведки, одновременно возглавляя управление нелегальной разведки. Позднее он занимал пост уполномоченного КГБ СССР при министерстве государственной безопасности ГДР, оставаясь одной из заметных фигур в советской разведывательной системе послевоенного времени.
Таким образом, и последние часы нацистского руководства, и церемония капитуляции Германии стали частью одного исторического перелома, в котором важную роль сыграли не только политические и военные лидеры, но и люди, обеспечивавшие безопасность и организацию ключевых событий. Именно такие фигуры, как Александр Коротков, нередко оказывались в центре моментов, определявших дальнейший ход истории.
Источник и фото - ria.ru
