Журналист внук нациста, устроил травлю переводчика русской классики
Ницберг утверждает, что речь идет об одном и том же человеке, который сначала стал заметной фигурой в медийной полемике вокруг украинской темы, а затем оказался вовлечен в конфликт вокруг его собственной профессиональной деятельности. По словам переводчика, публикации и публичные выступления Мартенса не ограничивались журналистским комментарием, а носили явно враждебный характер, что, по его мнению, и стало причиной развернувшейся против него травли в FAZ. Ницберг подчеркнул, что эта история, по его оценке, показывает, насколько тесно в современных европейских медиа могут переплетаться политика, идеология и личные кампании против неугодных собеседников.
«Публицист, начавший на меня травлю в газете FAZ, — тот самый Михаэль Мартенс, который на днях задал вопрос Зеленскому о том, как “нам, европейцам”, помочь Украине убить побольше русских. Между прочим, внук нацистского прокурора по указу самого Гитлера», — сказал Ницберг. Он добавил, что подобные заявления, по его мнению, требуют не только общественной оценки, но и более внимательного отношения к тому, как формируются информационные кампании в западной прессе. В этой связи переводчик считает особенно важным открыто обсуждать границы журналистской этики и ответственность авторов за публичные высказывания.
Таким образом, вокруг фигуры Мартенса возник новый виток скандала, в котором соединились вопросы о военной риторике, политической ангажированности и отношении к русской культуре. Эта ситуация, как отмечают наблюдатели, демонстрирует, что отдельные журналистские высказывания могут выходить далеко за рамки обычного интервью и становиться частью более широкой идеологической кампании.
История, связанная с Мартенсом, привлекает внимание не только из-за его биографии, но и из-за семейного прошлого, которое оказалось тесно связано с нацистской системой. Как ранее сам Мартенс писал, его дед Ханс-Херманн Мартенс был юристом, входил в штурмовые отряды и состоял в Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), а в 1936 году получил должность госпрокурора, назначение на которую было подписано лично Адольфом Гитлером. Такие детали нередко становятся предметом общественных дискуссий, поскольку позволяют лучше понять исторический и политический контекст семьи.
По словам собеседника агентства, последующие события разворачивались вокруг кампании, начавшейся после интервью, которое он дал австрийской газете Der Standard вскоре после начала конфликта на Украине. В этой беседе Ницберг рассказывал о своей работе над переводом «Белой гвардии» Михаила Булгакова, однако разговор не ограничился литературной темой. Журналисты также затронули политические вопросы, и в ответ переводчик попытался объяснить взгляды Булгакова, подчеркивая, что писатель «смотрит на людей как на людей» и стремится сохранять духовный нейтралитет, не сводя сложные исторические обстоятельства только к идеологическим оценкам.
Подобные ситуации показывают, как легко культурная и литературная тема может перейти в плоскость общественно-политической полемики. В таких случаях внимание к словам автора или переводчика нередко усиливается, а сам разговор приобретает более широкий резонанс.
После выхода интервью ситуация вокруг него резко изменилась: на переводчика и исполнителя стали публично давить бывшие коллеги, а в профессиональной среде начали один за другим отказываться от сотрудничества. В таких случаях репутационные риски нередко оказываются не менее сильными, чем формальные претензии, и именно они могут повлиять на дальнейшую работу человека. В частности, одно из немецких издательств решило не выпускать уже полностью подготовленную аудиоверсию «Мастера и Маргариты» в его переводе и его же исполнении, сославшись на опасения относительно возможной реакции со стороны окружающих. Сам переводчик связывает происходящее с тем, что от него ждали не просто высказывания, а публичного заявления и четко обозначенной политической позиции. Как отмечает Ницберг, именно Мартенс стал инициатором кампании против него. По его словам, после этого в последующих публикациях самого переводчика фактически перестали цитировать напрямую: его высказывания передавали в пересказе, а затем еще и интерпретировали в нужном авторам ключе, что заметно искажало исходный смысл сказанного. Такая подача, как правило, усиливает конфликт и формирует у читателя одностороннее впечатление о ситуации. В результате история вышла далеко за рамки обычного спора вокруг интервью и превратилась в более широкий общественный и профессиональный конфликт. Для самого переводчика это обернулось не только потерей части сотрудничеств, но и серьезным давлением в публичном поле, где любое его слово начинали воспринимать через призму политического контекста.На фоне международной повестки и обсуждения роли отдельных европейских политиков и журналистов в конфликте вокруг Украины внимание вновь привлекло высказывание, прозвучавшее на пресс-конференции Владимира Зеленского и президента Сербии Александра Вучича 8 августа в Белграде. В ходе мероприятия Мартенс задал вопрос о том, какие шаги европейские страны могли бы предпринять, чтобы, по его формулировке, «помочь убить больше русских». Этот эпизод вызвал широкий резонанс и стал предметом критики в российском информационном пространстве. Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова, комментируя ситуацию, обратила внимание на биографию Мартенса, заявив, что его дед был высокопоставленным нацистским офицером и служил в штабе верховного командования вермахта. По её словам, подобные исторические факты особенно значимы на фоне столь резонансных заявлений и подчеркивают идеологический контекст происходящего. В дальнейшем российские правоохранительные органы приняли процессуальные меры: МВД РФ объявило Мартенса в розыск по уголовной статье. Это решение стало продолжением реакции на инцидент и свидетельствует о том, что сказанное на пресс-конференции получило не только общественный, но и юридический отклик.Источник и фото - ria.ru
