"Хабибу устроила бы проверку": интервью русской альпинистки-рекордсменки

Ее достижение стало заметным событием не только в мире альпинизма, но и в российском спорте в целом, ведь такой результат требует колоссальной выносливости, подготовки и психологической устойчивости. В интервью РИА Новости 33-летняя спортсменка рассказала, как сохранять здравый рассудок в экстремальных условиях, почему часть мужчин-альпинистов относится к ней с хейтом, чего она сама боится, а также поделилась историей о своеобразной проверке для Хабиба Нурмагомедова.

- Альпинизм многие считают довольно странным видом спорта. А самих альпинистов нередко называют сумасшедшими. Вы согласны с таким мнением?

- Со стороны это действительно может выглядеть именно так, ведь альпинизм связан с постоянным риском, сильными физическими нагрузками и непредсказуемыми условиями. Многие люди искренне не понимают, зачем добровольно подвергать себя опасности, идти на гору, не рассчитывая на привычную материальную награду. В отличие от многих других видов спорта, где есть призовые, контракты и понятная система вознаграждения, альпинизм почти всегда строится на внутренней мотивации. Здесь человек движим не столько деньгами или славой, сколько стремлением проверить себя, открыть новое и дойти до вершины, преодолев собственные пределы. Именно поэтому этот вид спорта часто воспринимается как особый путь, в котором важны не только сила и техника, но и характер, терпение, дисциплина и готовность принимать риск.

Для многих альпинизм остается чем-то запредельным и даже пугающим, потому что он требует от человека полной самоотдачи. Но для тех, кто посвящает ему жизнь, это не безумие, а осознанный выбор, связанный с мечтой, свободой и желанием испытать себя в самых жестких условиях. В этом и заключается главная особенность альпинизма: он не обещает легких наград, зато дает чувство настоящего достижения, которое невозможно заменить ничем другим.

Иногда самые смелые поступки рождаются не из желания произвести впечатление, а из внутренней потребности проверить собственные силы. Именно так я отношусь к своим решениям и к тем вызовам, которые выбираю сама.

- Откуда в вас это хорошее сумасшествие? Желание что-то кому-то доказать? Например, мужчинам?

- Я не соревнуюсь с мужчинами и вообще не смотрю на эту историю через призму гендера. Для меня это не вопрос соперничества, а личный спортивный вызов и способ понять, на что я действительно способна.

- Борьба с собой?

- Да, пожалуй, именно так. В первую очередь мне важно доказать это самой себе: что я могу преодолеть страх, усталость и сомнения, справиться с трудностями и дойти до цели. Кроме того, я очень люблю природу, ценю тишину и уединение. Я выросла в горной местности, где со всех сторон были вершины, и с детства чувствовала к ним особое притяжение. Горы всегда казались мне чем-то живым, сильным и бесконечно вдохновляющим.

Еще в детстве меня поражали люди, которые не боятся идти туда, где никто не был, и посвящают себя исследованию мира. Мне всегда было интересно, что находится за горизонтом, что скрывается за следующей вершиной, где заканчивается знакомое и начинается неизвестное. Именно такие люди и такие идеи сформировали во мне стремление двигаться вперед и открывать для себя новое. Это не просто увлечение, а часть моего характера и моего взгляда на жизнь.

Наверное, поэтому мне так близки путешествия, испытания и любые истории, связанные с преодолением себя. В них есть и свобода, и глубина, и ощущение, что ты становишься сильнее не только физически, но и внутренне. Для меня это и есть настоящее вдохновение.

- В советское время альпинизм действительно окружал особый ореол уважения: восходителей воспринимали как смелых людей, почти как национальных героев. Их достижения широко обсуждались, ими восхищались, а сама идея покорения гор казалась проявлением силы духа, мужества и самоотверженности. Если кто-то погибал в горах, общество обычно относилось к этому с пониманием, а не с осуждением. Тогда никому бы и в голову не пришло бросить человеку в лицо: «Сам виноват, дурак, зачем полез». Но почему сегодня отношение к альпинизму стало совсем другим?

- Если говорить честно, то даже сами альпинисты нередко используют выражение «сам виноват», когда речь заходит о трагедиях в горах. Однако главная проблема сейчас заключается не только в этом. Сегодня вокруг слишком много информации, и далеко не вся она проверена или объективна. Люди читают новости, смотрят обсуждения, слышат эмоциональные оценки, но редко пытаются разобраться, где факты, а где домыслы. Из-за этого в обществе постепенно растет недоверие и даже неприязнь к альпинизму как к виду спорта. Восходителей все чаще называют безрассудными или сумасшедшими, им приписывают равнодушие к семье и близким, будто бы ими движет лишь желание доказать собственную исключительность. Со стороны кажется, что они идут на риск только ради эго, хотя на самом деле мотивы у людей гораздо сложнее и глубже. Чтобы понять альпиниста, нужно увидеть не только опасность этого пути, но и внутреннюю дисциплину, ответственность, любовь к горам и стремление преодолевать себя. И именно этого понимания сегодня многим так не хватает.

Если рассматривать тему гендерного равенства в альпинизме, то нельзя не вспомнить, насколько сильно на развитие женского спорта повлияли события прошлого. После трагедии 1974 года, когда погибла группа Эльвиры Шатаевой, отношение к женскому альпинизму в СССР действительно стало крайне настороженным, а сам он фактически оказался под давлением и ограничениями. Сегодня ситуация изменилась, но насколько заметно это внутри профессионального сообщества?

- Да, отношение в целом стало гораздо более спокойным и уважительным. Сейчас женщин в альпинизме воспринимают совсем иначе, чем десятилетия назад. Однако, если говорить объективно, у мужчин по-прежнему больше крупных достижений и шире статистика громких результатов.

- При этом именно вы стали первым альпинистом из России, сумевшим покорить все 14 восьмитысячников планеты. И это достижение оказалось не мужским, а женским.

- Любой большой успех неизбежно вызывает у людей разные реакции. Кто-то искренне радуется и поддерживает, кто-то начинает сомневаться, а кто-то критикует или пытается обесценить результат. Так устроено отношение к рекордам — особенно если они действительно выдающиеся. Но именно такие достижения постепенно меняют взгляды, снимают старые стереотипы и доказывают, что в альпинизме решают прежде всего характер, подготовка и сила воли, а не пол.

Общественное внимание к таким проектам почти всегда сопровождается критикой, спорами и эмоциональными оценками. Чем масштабнее цель и заметнее результат, тем больше вокруг него возникает разговоров, сомнений и попыток объяснить успех какими-то внешними причинами.

- На вас выливается немало хейта. Это связано с завистью или с чем-то другим?

- С хейтом в своей жизни сталкивается практически каждый человек, особенно если он заметен в публичном пространстве и выбивается из привычных ожиданий. Кого-то, как мы уже говорили, раздражает гендерная принадлежность, кого-то — скорость, с которой я двигаюсь вперед, и мой достаточно быстрый стиль восхождения. Однако лично для меня это не повод останавливаться, а, наоборот, дополнительный вызов. Сделать такой масштабный проект всего за полтора года — задача очень непростая, и именно в этом заключается ее ценность. Когда берешься за большое дело, сначала многие относятся к нему скептически, потом начинают сомневаться, а уже после успешного результата все выглядит так, будто все было очевидно с самого начала. Но на самом деле за этим стоит огромный труд, концентрация, дисциплина и готовность постоянно преодолевать давление со стороны окружающих.

Для меня особенно важно не то, сколько критики было по пути, а то, что я действительно прошла этот маршрут до конца. Я знаю, сколько усилий, сомнений и внутренних ресурсов потребовалось, чтобы добиться результата, и поэтому воспринимаю свой путь как личную победу и важный жизненный опыт.

Восхождение в горах всегда связано не только с физической нагрузкой, но и с проверкой характера, терпения и внутренней силы. В подобных проектах особенно важно понимать, что каждый участник проходит свой собственный путь, и не всегда этот путь выглядит так, как ожидают со стороны.

- А что именно изменилось?

- Когда Нирмал Пурджа покорил все восьмитысячники за шесть месяцев, его тоже многие критиковали. Сначала его воспринимали как человека, который замахнулся на невозможное, и далеко не все верили в успех этой идеи. Однако Нирмал поставил перед собой четкую цель и сделал все, чтобы добиться результата. Разумеется, в чистом стиле, без кислорода и без какой-либо помощи, подобное достижение практически нереально. Но наши проекты тоже по-своему уникальны: в них есть своя сложность, своя логика и своя ценность. И именно поэтому они тоже заслуживают уважения и внимания.

Кроме того, важно учитывать, что альпинизм — это не только про рекорды, но и про умение работать в команде, принимать риск и сохранять концентрацию в условиях, где любая ошибка может дорого стоить. Именно такие обстоятельства и делают подобные истории особенно сильными и вдохновляющими.

- Каково девушке выживать в сложнейших горных условиях?

- Это очень непросто, потому что в горах человек оказывается почти полностью отрезан от привычной жизни: нет связи с внешним миром, нет душа, нет элементарного комфорта. Даже если говорить о базовом лагере, бытовые условия там далеки от привычных городских стандартов: туалет обычно устроен очень просто, почти по-деревенски. К этому добавляются холод, усталость, высота и постоянная необходимость экономить силы.

При этом именно в таких условиях особенно проявляются выдержка, самостоятельность и способность адаптироваться. Для многих женщин в горах это не только испытание, но и возможность доказать себе, что они способны справляться с тем, что кажется почти невозможным.

- А если такая необходимость возникнет на высоте восьми тысяч метров?

В экстремальных условиях даже самые бытовые вопросы требуют особой подготовки, и в горах важно предусмотреть буквально всё заранее.

- На самом деле это не настолько сложная проблема, как может показаться со стороны. У нас есть очень удобные комбинезоны, которые можно расстегнуть в нужных местах, поэтому с этим обычно не возникает серьезных трудностей. Главное — не паниковать и заранее понимать, как действовать в такой ситуации.

Кроме того, в высокогорье многое зависит от экипировки и опыта, поэтому подобные моменты продумываются еще до выхода на маршрут.

- Вам бы хотелось однажды повторить это достижение, но уже в классическом стиле, без использования кислорода?

- Попробовать на каких-то отдельных вершинах — да, это было бы интересно. Но повторить весь путь целиком… Скорее всего, нет. Для этого нужны огромные затраты времени, денег, сил и ресурсов, а также колоссальная концентрация. И, конечно, это связано с очень высоким риском. К тому же у меня в жизни еще много целей, которые мне важно реализовать.

Горы требуют не только смелости, но и трезвой оценки собственных возможностей, поэтому такие решения всегда даются непросто. Иногда лучше двигаться к новым вершинам постепенно, чем снова и снова идти на пределе возможностей.

Иногда самые неприятные слова звучат не от близких, а от случайных людей, которые позволяют себе судить слишком быстро и поверхностно. Такие фразы запоминаются надолго, особенно если они основаны на домыслах, а не на реальных фактах.

- Что самое обидное вы слышали в свой адрес?

- Наверное, больше всего меня задевает, когда говорят, будто я — чей-то проект. Или когда утверждают, что мой папа — депутат. Хотя, если честно, я бы, может, и не отказалась от такого сценария. Шучу, конечно. Просто люди нередко говорят, не задумываясь, и не пытаются даже разобраться в ситуации. Я очень не люблю нетактичных людей — тех, кто лезет в чужую жизнь, совершенно не понимая, о чем идет речь, и еще сверху сыплет ненужными, глупыми советами.

Особенно странно, когда человек делает выводы о тебе, не зная ни тебя самого, ни твоей семьи, ни того, через что тебе пришлось пройти. В такие моменты становится ясно, что проблема не в тебе, а в их привычке обсуждать то, в чем они не разбираются.

- А кто на самом деле ваш папа?

- Он спортсмен. Всю жизнь посвятил вольной борьбе, и это действительно его главная профессия и страсть. Можно сказать, он из тех борцов, у кого всю жизнь на слуху спорт, дисциплина и характер. Да, у него даже сломанные уши — как у многих людей, которые годами занимались борьбой и прошли через серьезные нагрузки и травмы.

И, пожалуй, в этом как раз и есть правда: за красивыми или громкими слухами обычно скрывается простая человеческая история, в которой куда больше труда, чем чужих выдумок. Поэтому прежде чем что-то говорить о человеке, лучше сначала узнать факты.

Общественное внимание нередко становится для известных людей испытанием, особенно когда в прессе появляются домыслы и неточные сведения. В таких ситуациях важно сохранять спокойствие и не позволять чужим словам слишком сильно влиять на внутреннее состояние.

- Публикации в СМИ часто задевают вас?

- Сначала я старалась вообще не читать, что обо мне пишут. Но время от времени мне присылали статьи, и, конечно, откровенная неправда не могла не задевать. Когда подобные слухи начинают активно расходиться, у людей складывается искаженное представление обо мне. Со временем я стала относиться ко многому гораздо спокойнее и перестала принимать все близко к сердцу.

Тема особенно болезненна тогда, когда ложная информация касается не только личной жизни, но и профессиональной репутации. Именно поэтому так важно отделять реальные факты от домыслов и не делать поспешных выводов на основе чужих пересказов.

- Вы как-то записывали подкаст вместе с Викторией Боней. Вы ее считаете настоящей спортсменкой?

- Виктория — очень заметная медийная личность, и, наверное, именно поэтому многие относятся к ее увлечению альпинизмом с недоверием. Но у меня сложилось совсем другое впечатление: мне показалось, что она искренне увлечена горами. Было видно, что это не просто интерес ради картинки, а действительно любимое дело, в которое она вкладывает душу.

Вообще, когда человек пробует себя в новом и сложном направлении, особенно публично, его часто оценивают строже, чем остальных. Но настоящая увлеченность обычно заметна: она проявляется в эмоциях, в отношении к процессу и в том, насколько человек готов идти к цели несмотря на трудности.

Когда человек долго идет к своей цели, важно не только то, чего он уже достиг, но и то, насколько он остается открытым к новому. Настоящий опыт редко делает человека самоуверенным — чаще он, наоборот, учит осторожности, уважению к делу и постоянному развитию.

- А вы себя считаете профессионалом?

- Я думаю, что профессионал — это не тот, кто однажды что-то доказал, а тот, кто постоянно учится и не останавливается на достигнутом. Конечно, за плечами у меня немалый путь, и это нельзя не учитывать. Но даже при большом опыте всегда остается что-то, чему еще можно научиться. Когда человек прошел все 14 восьмитысячников, он действительно увидел очень многое, многое пережил и многое понял. И назвать такого человека непрофессионалом, конечно, нельзя. Но вместе с тем путь в горах и путь в профессии не заканчиваются никогда — это постоянное движение вперед.

- Ваша природная скромность не позволяет так о себе говорить?

- Нет, дело совсем не в скромности. Просто я очень хорошо понимаю, что впереди у меня еще немало работы. Любой серьезный путь требует не только силы и опыта, но и готовности снова и снова учиться, исправлять ошибки, смотреть на привычные вещи по-новому. Поэтому я не считаю, что уже достиг всего, что можно.

- Чувствуете себя звездой? Десятки интервью, шоу, выступлений.

- Нет, я так себя не ощущаю. К этому вниманию я отношусь спокойно и, если честно, немного иначе. Для меня важнее не внешний блеск, а смысл того, что я делаю. Интервью, выступления, приглашения на шоу — это всего лишь часть публичности, которая идет рядом с основным делом, но не заменяет его. Я стараюсь не зацикливаться на статусе и известности, потому что они приходят и уходят, а настоящая ценность — в опыте, знаниях и в том, что ты можешь дать другим.

Именно поэтому я не люблю громких определений в свой адрес. Гораздо важнее оставаться человеком, который развивается, честно смотрит на себя и продолжает двигаться дальше, несмотря на уже пройденный путь.

- Тема смертельного риска всегда привлекала людей, потому что она связана с пределом человеческих возможностей, страхом и проверкой характера. Вам когда-нибудь приходилось оказываться на грани?

- Ситуаций, которые можно было бы назвать по-настоящему смертельно опасными, у меня не было. Но нужно понимать: любая гора сама по себе уже несет риск, и в горах ты постоянно чувствуешь, что смерть где-то совсем рядом. Это ощущение не покидает тебя ни на минуту, потому что ты находишься в зоне повышенной опасности, где ошибка может стоить очень дорого. Конечно, бывали неприятные эпизоды — камнепады, лавины, резкое ухудшение погоды. В таких условиях многое зависит не только от подготовки, опыта и профессионализма, но и от удачи. Когда берешься за подобные проекты, важно учитывать все: физическую готовность, снаряжение, команду, маршрут и даже то, что не всегда поддается контролю.

- К сожалению, многие люди сегодня стремятся использовать чужую трагедию ради внимания, снимают шокирующие видео, делают подборки фотографий и пытаются на этом хайповать. Это выглядит особенно цинично, когда речь идет о погибших в горах, ведь за каждым таким случаем стоят человеческая жизнь, боль близких и реальные трагедии, а не просто повод для громкого контента.

Горные маршруты часто романтизируют, но за красивыми кадрами и эффектными видео нередко скрывается совсем другая, трагическая сторона восхождений. В таких условиях особенно остро чувствуешь хрупкость человеческой жизни и цену каждого неверного решения.

- Конечно, у меня тоже была возможность так хайповать — снимать погибших людей. Мне такие ситуации встречались практически на каждой горе. Но я считаю, что это просто неэтично: выкладывать подобные кадры в социальные сети, превращая чужую трагедию в повод для обсуждений и просмотров. Я бы не хотела, чтобы, случись со мной беда, потом чье-то подобное фото или видео разошлось по интернету и стало достоянием публики.

- А когда вы столкнулись с этим впервые, не возникло желания сразу развернуться и уйти?

- Да, картины, которые открывались передо мной, были действительно тяжелыми и непростыми. Особенно трудно, когда ты ясно понимаешь: помочь уже невозможно, и все, что остается, — это принять случившееся. Но развернуться и отказаться от пути я не собиралась. На горе сознание работает совсем иначе, чем в обычной жизни: ты предельно ясно осознаешь, что находишься в зоне риска и сам в любой момент можешь оказаться на месте этого человека. В такие минуты организм словно собирается в единый механизм, мобилизуются все силы, обостряется внимание, а страх отступает на второй план. И постепенно приходит не паника, а холодная собранность, которая помогает двигаться дальше.

Кроме того, подобный опыт меняет отношение к восхождению и к самой идее успеха. После таких встреч начинаешь иначе смотреть на безопасность, подготовку и ответственность — как за себя, так и за тех, кто идет рядом. Гора не прощает легкомыслия, и именно это понимание становится одним из самых важных уроков для любого, кто решается подниматься выше своих возможностей.

- Ты уже начал привыкать к этому?

- Полностью привыкнуть к такому невозможно. В горах человек просто не имеет права поддаваться эмоциям и терять контроль над собой.

Горные восхождения всегда были связаны не только с физическим испытанием, но и с особым внутренним напряжением. Высота, холод, разреженный воздух и постоянная опасность заставляют смотреть на мир иначе, а у многих еще и пробуждают чувство, будто рядом присутствует что-то необъяснимое. Недаром виды спорта, в которых человек вступает в противоборство с природой, часто обрастают мистическими историями, легендами и суевериями.

- В подобных местах, где человек оказывается почти один на один с суровой стихией, нередко рождаются рассказы о духах, знаках и странных явлениях. Местные жители издавна передают друг другу сказания о горах как о чем-то живом и непредсказуемом. С вами когда-нибудь случалось что-то действительно необъяснимое — потустороннее или сверхъестественное?

- В горах часто возникает ощущение, будто там кто-то есть. Будто ты не один, даже если вокруг ни души. А иногда и вовсе кажется, что сама гора живая, словно она наблюдает за тобой и проверяет, достоин ли ты пройти дальше. У меня был один случай: мы с напарником поднимались на Лхоцзе...

Такой вопрос действительно заставляет задуматься, ведь сразу и не выберешь одного человека. Иногда на подобные темы хочется отвечать не торопясь, взвешивая все за и против.

- Это прямо вопрос на засыпку! Тут нужно немного поразмыслить.

- Может, Артема Дзюбу позвать? Или кого-то из фигуристок?

- Думаю, им это было бы не слишком интересно. Если честно, я просто обожаю большой теннис и всегда с удовольствием слежу за такими разговорами.

- Тогда, может быть, Александра Бублика? С ним точно можно было бы узнать много новых и необычных слов!

- А еще Арина Соболенко. Она очень яркая, классная и по-своему импульсивная девушка. Хотя, постойте… кажется, я уже поняла, кого бы выбрала. Я бы взяла с собой Хабиба Нурмагомедова или Ислама Махачева. Мне было бы интересно устроить им небольшую проверку и посмотреть, как они поведут себя на высоте. Думаю, это была бы очень любопытная встреча.

Такие беседы всегда особенно интересны, когда речь заходит о спорте, характере и неожиданных ситуациях. В них легко увидеть не только предпочтения человека, но и его чувство юмора, любопытство и взгляд на известных личностей.

- Сейчас обстановка в альпинистском сообществе действительно остаётся напряжённой, и на неё заметно влияет общая политическая ситуация. В таких условиях даже обычное человеческое общение порой становится сложнее, а рабочие и дружеские связи испытываются на прочность.

- Если говорить откровенно, я сталкиваюсь с сильной дискриминацией по отношению к россиянам, и это ощущается практически везде. Взаимодействовать с людьми стало очень непросто, особенно в международной среде, где раньше всё строилось на доверии, взаимной поддержке и общем увлечении горами. Сейчас же иногда приходится не просто искать контакт, а буквально преодолевать стену предубеждений.

Со мной, например, даже отказывались сидеть за одним столом в базовых лагерях, а в некоторых случаях люди просто избегали разговора. Были и совсем неприятные моменты: один мой хороший знакомый из Франции попросил не отмечать его на фотографиях, объяснив это тем, что потом ему могут угрожать. Другая коллега прямо сказала, что не станет общаться со мной на русском языке. Всё это очень огорчает, потому что альпинизм всегда казался сферой, где важны взаимное уважение, командный дух и поддержка, а не политические разногласия.

При этом мне не хотелось бы превращать разговор о горах в обсуждение политики, потому что альпинизм — это прежде всего работа, ответственность, доверие и человеческое отношение. Именно этих вещей сейчас особенно не хватает. Хочется верить, что со временем атмосфера станет спокойнее, а люди снова начнут судить друг о друге не по национальности, а по поступкам, профессионализму и тому, как человек ведёт себя в команде.

- Если говорить о планах на будущее, то вопрос звучит так: что дальше? И, если честно, я имею в виду не спорт, а именно личную и жизненную сторону.

- В какой-то момент действительно кажется, будто в жизни все слишком серьезно и даже немного грустно. Но это, конечно, шутка. На самом деле, наверное, уже пришло время задуматься о личной жизни, о том, что важно не только в профессиональном плане, но и в человеческом, семейном смысле. Пока передо мной стояла большая и очень значимая цель, я старалась не распыляться, не отвлекаться на второстепенные вещи и полностью сосредоточиться на проекте. Ради этого пришлось на время отложить многие бытовые дела, личные планы и все то, что обычно называют «земным».

- Когда человек полностью уходит в работу или в большую цель, его жизнь действительно может казаться замкнутой только на одном направлении. Но в этом есть и свой смысл: иногда нужно пройти определенный этап, чтобы потом спокойно вернуться к другим сферам жизни. Сейчас, наверное, я уже начинаю смотреть на будущее шире и понимаю, что баланс между делом, семьей и личным счастьем тоже очень важен.

- Родственники, конечно, могут по привычке спрашивать: «Ну что, когда уже муж, семья, дети?», «Часики тикают» и все в таком духе. Но я бы не сказала, что это доставляет мне дискомфорт. Я просто с улыбкой отношусь к таким вопросам. Хотя, если честно, я поэтому и реже хожу в гости — шутка! На самом деле я очень люблю своих родных, и они, к счастью, с пониманием относятся к моей ситуации, поддерживают меня и не давят лишними расспросами.

- И это, наверное, самое главное: когда рядом близкие люди, которые умеют не только спрашивать, но и слушать, становится намного легче думать о будущем. А там уже все сложится в свое время — спокойно, естественно и без лишней спешки.

Источник и фото - ria.ru